Книга Солнце в силках, страница 80 – Марина Сычева

Сама виновата! Слова имеют силу. Алтаана это знала. И все же на весь мир прокричала: «За первого же испросившего выйду!» Вот и накликала. Так чего ж теперь противиться? Какого спасения ждать?

Жажда. Голод. Неумолимый, терзает едва ли не хлеще отчаяния. Пальцы сами тянутся к лепешке. Алтаана отламывает хрустящую краюшку и, поколебавшись, отправляет в рот. Жадно хватает оставшийся кусок. Лязгает засов.

Суодолбы оглядывает ее и, мгновенно смекнув, что к чему, рявкает:

– Не вздумай есть! Совсем здесь остаться хочешь! – Алтаана испуганно роняет лепешку. – Пока есть надежда выбраться – ты ведь еще надеешься? – терпи.

Суодолбы глядит сочувственно, и потому Алтаана не решается признаться, что успела проглотить крохотный кусочек.

– Хозяин ждет, – полуабаас кивает на дверь.

Неужто она и правда перечеркнула для себя путь назад? Почти не сознавая, что делает, Алтаана протягивает миску с едой Суодолбы.

Он смотрит жадно. Алтаана знает: Суодолбы в доме не жалуют, на его широкие плечи падает самая тяжелая работа. А еды и вовсе не дают, разве что жалкую бурду. И то за каждый кусок Чолбоода его попрекает. А все потому, что абаасова кровь в его жилах щедро разбавлена человеческой. Полукровка. Ублюдок.

Но только Суодолбы смотрит на Алтаану с жалостью. Так пусть пища достанется ему и не искушает Алтаану. Даже если уже поздно.

– Бери, – Алтаана вкладывает в его огромные руки теплую миску и выходит из темницы.

Буор Кудустай возвышался над двором, поблескивая железными пластинами доспеха-куйаха. Пучок конского волоса на острой верхушке шлема плясал на ветру. Пегий конь, закусив удила, нетерпеливо перебирал копытами.

Сказители олонхо, забредавшие время от времени в улус Алтааны, описывали абаасов ужасными одноногими и одноглазыми существами, но суровый Кудустай выглядел величественно: насупленные черные брови нависали над раскосыми глазами. Шрам, перечеркивающий правую скулу, свидетельствовал о том, что Кудустай – опасный противник. Высохшая, короткая правая нога совершенно не мешала ему уверенно держаться в седле.

Если б не хищный оскал, не жадно горящий взгляд, под которым Алтаана цепенела. Так смотрят не на невесту – на лакомый кусок, в который не терпится впиться зубами.

Мысль о том, что ждет ее ночью, если брачный обряд совершится, вызывала тошноту. Лучше смерть! Лучше смерть!

Кудустай поманил невесту пальцем. Алтаана вздрогнула, шагнула к нему на деревянных ногах.

– У тебя золотые руки, красавица, твой халадаай пришелся бы впору и невесте из рода айыы! – Алтаана склонила голову, чтобы абаас не заметил навернувшихся на глаза слез. – Я добуду знатную дичь к свадебному пиру, твоя работа же должна быть закончена к моему возвращению! Чолбоода уже приготовила остальные части наряда из своего приданого: такую уродину все равно в жены никто не возьмет.

Кудустай рассмеялся, поймав злой взгляд сестры. Он все смеялся, заливисто и басовито, когда с неба упала черная тень и раздался звонкий голос:

– Силен и могуч Буор Кудустай, но слеп: не ценит сокровища степей Нижнего мира! Ловки и умелы бронзовые руки Уот Чолбооды, под черными бровями сияют карие глаза, а губы достойны тысячи медовых поцелуев! Округлые бедра крепки, а молодые груди упруги! – Оборвался хохот Кудустая, черными тучами сошлись на переносице брови. Завертел абаас головой, вслушиваясь в дерзкие речи крылатой тени. – Идет за невестой прославленный в Трех мирах неуловимый вор Кутурук, выкравший лук-самострел у самого бога-громовержца Сюгэ Тойона[35]! Не страшны вору Кутуруку ни сила твоя, ни гнев! Во мраке ночи выкрадет прекрасную Уот Чолбооду из-под самого твоего носа, разоденет в меха и серебро, и станет сестра твоя женой Кутуруку!