Книга Солнце в силках, страница 85 – Марина Сычева

Все это было странно. Слишком странно. Суодолбы задумчиво скреб волосатую грудь и прокручивал в голове все произошедшее.

Услышав крик абааса и последовавшую затем страшную ругань, он сообразил: ушел вор. Подтверждение тому – дробный перестук копыт. Но… Почему псы по своему обыкновению не кинулись следом за умчавшимся в ночь конем?

Полуабаас, тут же бросившийся во двор, не заметил даже силуэта удаляющегося всадника. Топот, обычно долго разносившийся по степи, тоже сразу стих. Словно вор растворился во тьме вместе с конем. Да и был ли вообще этот конь?

Из задумчивости Суодолбы вывел шорох, донесшийся откуда-то сверху. Хлопанье крыльев! Нашарив взглядом почти неразличимый во тьме силуэт восседавшей на крыше хотона птицы, Суодолбы поднялся.

А что, если не было никакого всадника? Что, если воришка все еще здесь?

Выждав, когда затихнет сопровождаемая стонами возня во дворе, вор выскользнул из своего укрытия – пустой бадьи, стоявшей в самом углу хотона. Лошадь, стук копыт, который слышал Кудустай, были лишь отвлекающим маневром. Пусть абаас поищет нахального Кутурука в бескрайней степи!

Нащупав за пазухой теплый золотистый комочек, кут рыжеволосой Алтааны, Кутурук довольно ухмыльнулся и скользнул к выходу во двор. Прислушался к тишине, царящей за дверью, шагнул в ночь.

Огромные руки тисками сжали не успевшего заметить опасность Кутурука, прошлись по гибкому телу, нащупав два упругих бугорка под кожаным нагрудником, прижали к стене.

– Хм! То-то расстроится Чолбоода, когда узнает, что прославленный вор Кутурук и ее несостоявшийся жених – баба! – прошептал в самое ухо Тураах насмешливый голос Суодолбы.

Сердце билось пойманной птицей. Да и только ли сердце? Тураах вся теперь – угодившая в самолов птица.

Удариться о стены бы, разбивая в кровь грудь, раздирая руки? крылья? Да только легче не станет.

А ведь все шло так удачно! Рано расслабилась, удаганка, рано: нельзя праздновать победу преждевременно. Посмеялась над гордостью и самоуверенностью Кудустая, да только излишняя самоуверенность тут же вернулась, хлыстом полоснула по ней самой.

Тураах бережно достала из-за пазухи кут Алтааны, неведомо почему оставленный ей Суодолбы. Может, полуабаас не знал, что делать с кут? Дрожащее мерцание слабо осветило темницу.

Сложив ладони в горсть, Тураах баюкала слабеющую кут, а вместе с ней и свое отчаяние.

Прости, Алтаана, не спасла я тебя, только сама попалась!

Все путешествие по морю Тураах молчала, с ужасом прислушиваясь к себе. Усталость тела отступила под действием отвара Юёдюёна, но силы удаганки зелье старика восстановить не могло.

Слишком долго Тураах была в обличье вороны, слишком много вычерпала из душевного родника. Истончилась струя, из бьющего ключа превратилась в жалкую лужицу. Зачерпнешь еще – и вовсе ничего не останется.

А время, отведенное Алтаане, иссякало. Тураах чувствовала, как билась нить, протянутая от сережки-веточки в неизвестность. Быстрее. Быстрее. Торопись!

Удаганка понимала: биение в любой момент оборвется.

Скрывая тревогу, Тураах распрощалась с Юёдюёном. Старик торопился вернуться домой, к едва обретенной жене. Обещание он сдержал: от берега, куда ткнулась его ладья, до жилища Кудустая было всего ничего пешим шагом. Стоит преодолеть цепочку холмов – и раскинутся перед тобой степные владения абааса, даже юрту его, грибной шляпкой вспухающую среди травы, сразу увидишь, не собьешься.