Книга Ты здесь, а я там, страница 53 – Евгений Меньшенин

Мой отец умер на операционном столе, и одно только радует, он был не один и он не чувствовал, как уходит. Он был под наркозом.

Я выплакала целый океан. Поражаюсь, и как столько воды во мне вместилось. Но вместилось. Я, как туча, плакала и плакала. И некому меня было успокоить. Потом пришлось беспокоиться о похоронах. Но это мне было не впервой. Я похоронила столько родных, что меня можно уже считать заочным работником кладбища. Мама, Володька (средний брат), Пашка (младший, его я так любила, что аж до сих пор сердце сжимается. Помнишь, как он приезжал к нам в общагу? Как прятался под кроватью от коменды? И мне кажется, что и тебе он очень нравился, пусть ты никогда мне этого не говорила, по крайней мере в это хочется верить) и, конечно, моя деточка, не родившаяся деточка (правда, ее я не хоронила). Я уверена, это была девочка. Маша.

Иногда я представляю себе, что было бы, если бы в тот день мы с Гошей не разругались и я не записалась к этому врачу-убийце. Ты знаешь, я ведь пыталась потом подать на врача в суд. Но оказалось, что я подписала какую-то там бумажку и была ознакомлена с последствиями! Какие же сукины дети! Меня послали куда подальше буквально все, юристы, судьи, врачи. И я осталась ни с чем. У разбитого корыта, как говорится, но сейчас золотая рыбка сжалилась надо мной и, кажется, подарила мне новое корыто. Спасибо ей!

Так, о чем я там?

Про похороны. Пришлось потратить последние деньги. Я, знаешь ли, работаю, но денег не очень много. Да и кто даст хорошую работу такой старой бездетной (это мы скоро исправим) женщине. Работаю продавцом в книжном киоске. У нас тут в городке (деревня деревней, пять тысяч жителей, ж/д станция в двадцати километрах, автобусная станция в прошлом году сгорела, теперь вместо нее какой-то сарай) нет книжных магазинов, только киоск, зато мы принимаем заказы на школьные учебники, да и вообще на любые книги. У нас есть Колясик, который ездит за товаром в город. Хороший парень. Так и сижу в маленькой коробочке, продаю книги, ручки, блокноты. Правда, эта коробочка меня душит. Приходится постоянно выходить на улицу и наматывать круги. А куда еще податься филологу с неоконченным высшим? Даже не знаю.

В школу меня не взяли. А я пыталась устроиться учителем литературы.

Я пришла на собеседование после нескольких лет депрессии и отчуждения. Собралась целая бригада. И все они смотрели.

У меня было ощущение, что я новая обезьянка в зоопарке.

Они сказали, что я не подхожу, мол, у меня неоконченное высшее. И это единственная причина. Но я-то знала, что причина в другом.

Я видела по их лицам. Они кривились, будто наелись клюквы. Кто-то даже вышел, побоявшись рассмеяться. Я видела, что они сдерживали улыбки, потому что их губы тряслись. Они наверняка думали: посмотрите, это же дочка Александра Палыча, да, та дерганная, которая просидела на антидепрессантах два года. Это даже смешно. Потому что с колес я так и не слезла. Но они не могли знать этого, потому что я догадалась покупать таблетки не в местной аптеке, по заказу и по рецепту. У нас же город маленький, тут все друг друга знают. И я решила ездить в другой город, побольше нашего. Сажусь на автобус, якобы проветриться, в кинотеатр заглянуть. Так и говорю всем. Всем, кого встречу. Но сама иду в аптеку, покупаю «Прозак» и другие волшебные таблетки, гуляю весь день по городу. И мне даже не хочется утопиться, когда я прихожу к любимому озеру. Меня тянет туда. Оно не такое большое, как то озеро, где мы с Гошей гуляли перед тем, как зачали нашу Машу, но оно тоже красивое.