Онлайн книга «Ты здесь, а я там»
|
Я люблю посмеяться. Честно. Виктория: 12 апреля 2018, 03:43 Ты, наверное, удивилась, почему это я тебе написала в три часа ночи, когда все нормальные люди спят. Я обычно сплю в это время. И нет, это не потому, чтобы ты мне сразу не ответила. Просто я не могу уснуть. Оказалось, что за стенкой живет какая-то старушка. Я еще не успела с ней познакомиться. Завтра я обязательно схожу к ней, познакомлюсь и узнаю, может, ей нужна какая-то помощь? Потому что она так кричит… Даже не кричит – воет. Когда она завыла в первый раз, я испугалась и пожалела, что купила эту квартиру. Но потом я поняла по голосу (она воет как-то жалобно, умоляюще), что эта старушка одинокая. Она стонет, не очень тихо, но осторожно, будто стесняется кого-то. Крик этот идет из самого сердца. Либо она болеет, либо ей очень тоскливо. Может, она тоже одна, как я? Я-то пока одна. Но скоро это кончится, скоро у меня появится сынок. Да, он не первый, но он первый, кто останется со мной и будет мне помогать. Поэтому я завтра обязательно схожу и познакомлюсь с ней. Может быть, мы и подружимся. Судя по голосу, она еще в состоянии говорить. Я очень хорошо слышу ее голос за стенкой. Прямо у моей кровати. И он не дает мне уснуть. Поэтому я лежала, смотрела в потолок и думала. В какой-то момент мне пришла страшная мысль: завтра я приду, постучусь в ее дверь, а она не откроет. Потом окажется, что эта старушка умерла два года назад. А эту квартиру ее внуки так и не могут продать. Потому что в ней живет нечто, что воет по ночам. Это всего лишь моя фантазия. Но в три часа ночи она кажется очень даже реальной. Аж мурашки побежали по спине. Я ведь ее слышу прямо сейчас. Она завывает, как ветер на чердаке. Или как раненный волк. Не знаю. Очень печально. Иногда начинает так громко. Интересно, я одна ее слышу, или соседи тоже? Хотя она ведь у меня прямо за стеной. Наверное, только я. Пока я пыталась уснуть под этот вой, я вспоминала молодость. Вспомнила о тебе. И решила тебе написать. Решила извиниться. Я разрушила нашу дружбу. Это все из-за Гоши. Ты же не виновата, что он тебе был больше другом, чем я. В этом виновата только я. Я начала безумствовать, как вспомню, даже сердце кровью обливается. Никак не могу простить себя за то, как вела себя тогда. Надеюсь, ты меня простишь. Что касается Гоши. Нет ему прощения. Как он мог так поступить? Как? Что было, то было. В конце концов, это я проткнула те презервативы. А что мне оставалось делать? Он хотел уйти от меня. Ты все это знаешь, но я так давно ни с кем это не обсуждала. Не буду же я рассказывать это своему отцу и будущим детям? Нет, конечно. Вот я поэтому и пишу. Я могла бы завести дневник, и я так делала несколько раз. Но вести дневник – это как признаваться себе, что я одинока. Дневник – это письмо самому себе. А я с собой и так могу поговорить. И ты ошибешься, если подумаешь, что я так не делаю или делаю редко. Я говорю с собой довольно часто. Даже могу обсудить, как прошел день. Могу рассказать себе анекдот, чтобы поддержать себя. Могу рассказать какую-нибудь сплетню, которую услышала от покупателей. Ко мне иногда захаживает одна женщина, я называю ее «Белый всадник». Мне кажется, она когда-то была в составе той группы из четырех всадников, ну ты поняла, о чем я. Она очень громкая и дотошная. В прошлой жизни была организатором святой инквизиции. И она все про всех знает. Волосы такие белые-белые. А глаза, как сверла. Мне кажется, она сама не замечает, как рассказывает всем обо всех. И меня пытает, как ножом. Все выспрашивает, как у меня дела, кого видела, что собираюсь делать с домом, хожу ли на могилки отца и братьев. Ну, речь не о ней. А о разговоре с собой. |