Онлайн книга «Ты здесь, а я там»
|
Банковский счет наполнился под завязку. И все было хорошо. Пока два дня назад не произошло кое-что, и это не дает мне покоя. Когда я переехал, начальник меня не понял. Сказал, что я дурак, раз упустил такую квартиру. Его мнение разделили многие. Кроме главного строителя Никиты Фомина. Однажды я оказался у него в кабинете, надо было подписать документы. – А я ведь тоже жил в этой квартире, – сказал он. – Правда? Я не знал, – сказал я и не погрешил против истины. – Ты-то съехал уже? – Да, сбежал в ужасе, размахивая руками. Теперь я улыбался, вспоминая дни в той квартире. Но Никита не улыбнулся. – Вот и я так же. – И сколько ты там жил? – спросил я. – Год. С небольшим. – Я почти год, три сезона. Третий не до конца. – И че, как тебе там? – спросил Никита. – Да как-то не очень. Сыро, плесень и… пауки. Когда я произнес последнее слово, Никита вздрогнул. Его глаза стрельнули в сторону, куда-то за шкаф около двери. Его губы слегка дернулись, будто он хотел улыбнуться, но улыбки у него не получилось. Руки схватили ручку со стола. – Пауки, говоришь? – Да. Не люблю пауков. Хоть говорят, они защищают жилье, мух едят и тараканов. Но там такие пауки огромные, чуть ли не с собаку. Наверное, они едят больших насекомых. А какое самое большое насекомое, которое заполонило всю планету? Никита смотрел куда-то вниз позади меня. Я даже обернулся, проверить, может, что-то подкрадывалось ко мне сзади. На секунду представил, что лицо с лапами вылезло из вентиляции и подкрадывалось ко мне. – Я тоже съехал из-за насекомых, – сказал Никита, и я обернулся. – Но не из-за пауков. Пауки меня не беспокоят. Они не очень-то страшные. Но вот… – он запнулся, сделал паузу и продолжил: – А я ведь жил там с детьми. Мой глаз дернулся. В горле пересохло. Что-то проскользнуло за шиворот футболки. Что-то холодное. – С детьми? – Та дальняя комната, где умер Сергей. Перед этим там жили мои дети. И это была детская. – Блин, там же дико холодно. – Не то слово. Я даже ремонт там сделал, ламинат постелил, обои, потолки, все покрасил, щели замазал, бригаду вызывал туда. Все сделали как надо. Но один хрен, холодно, и плесень ползла из подвала. И ничем ее не убьешь, блин. Так и лезет. – Ага, это точно. Даже на посуде растет. – И на мебели, – добавил Никита. – И в легких. – Мой старший сын – Семка – начал болеть. Кашлял и кашлял. Такой мокрый кашель был. Жена водила его по врачам, говорила, что в квартире сыро, что из-за этого у него не проходит кашель. А я был так занят в те дни работой, что почти дома не появлялся. Уезжал в командировки – и поэтому не особенно заморочился за квартиру. Но потом у младшего – Савы – поднялась температура, и жена с обоими сыновьями легла в больницу. Ну, думаю, пару дней отпуска им не повредит. Да и мне тоже. Пожить одному. Думал, высплюсь, наконец. Никита замолчал. Смотрел куда-то сквозь меня, сквозь стены, сквозь время. И говорил, не обращаясь ни к кому конкретно. Ручка выпала из рук, скатилась по столу и упала на пол. Никита не заметил. Сидел так же. Стал ковырять свои пальцы. Я ждал. Он молчал. Я открыл рот. Но понял, что подходящих слов не было. И вдруг я осознал, что он сейчас скажет. И мне вовсе не хотелось это слышать. Ведь все это время я убеждал себя, что не было никаких пауков. И с Маришкой мы об этом не говорили. Она вспоминала о квартире номер пять редко. Иногда говорила: |