Книга Ты здесь, а я там, страница 91 – Евгений Меньшенин

– Помнишь, ты жил там, где очень холодно?

Я убеждал себя, что мы сбежали из-за холода и плесени. Но не из-за того бегающего по квартире лица.

Я не думал о нем, чтобы оно не думало обо мне.

Одна только мысль о том чудовище вызывает в голове жуткие вопросы. Как такое существо вообще могло родиться на свет? Кто его создатель? После начинали роиться мысли и образы.

Оно живет под домом. В канализации, в городских коммуникациях. У него длинные сети, которые соединяют все дома, как интернет, и оно может забраться куда угодно. Вентиляция есть почти в каждом доме, как и трубы канализации.

Я поежился. Улыбка пропала.

– Жена и дети были в больнице, а я уснул перед теликом. И тут в ванной что-то грохнуло. Я проснулся, но смотреть не пошел. Думал, что-то с полки упало. Может, шампунь или какой пузырек. У жены их было навалом. Как и у всех баб. Ну и пофигу. Упало и упало. Утром пойду зубы чистить, подниму. Так и уснул. Но потом что-то снова грохнуло. Тогда я встал с дивана. Думал, увижу мышь или… Ну точно не то, что увидел.

Он сглотнул.

Его взгляд задержался на мне.

– Лицо? Или руку? – спросил я и тут же пожалел об этом. Как бы придурком не прослыть после таких слов.

Никита нахмурился. Покачал головой. И тут его голос повысился, будто он что-то себе прищемил, лицо скисло и губы превратились в волнистую линию.

– Это была сороконожка! Огромная, мать его, сороконожка. Я таких никогда не видел. Честно, размером с… ну, со щуку. Причем нехреновую такую щуку. Представляешь? Я когда рассказал об этом водителю нашему, Коле, он долго смеялся надо мной. Не поверил. Да я и сам бы не поверил, если бы кто-то мне рассказал такое.

– Я верю, – сказал я.

– Я убил эту тварь шваброй, хотя меня трясло от одного ее вида. И смыл в унитазе. А потом напился. Понимаешь, почему?

Я кивнул.

– Я все представлял, что где-то в квартире сидит еще одна такая же. И ждет, когда я усну. Под ванной была дыра, но я ее заделал. Но в этой чертовой квартире таких дыр миллион. Поэтому я уехал к другу на такси. Не стал ему говорить, даже когда напились. На следующий день собрал вещи. Позвонил жене и сказал, что мы съезжаем. Она так обрадовалась, что у меня от сердца отлегло. Мы переехали сначала к Светкиным родителям, а потом уже сняли другую квартиру. Сейчас-то уже живем в своем доме. Я никогда не рассказывал об этом ни Сергею, ни Саше, или как там его. Они жили после меня. Им вроде бы нравилось в этой квартире.

Никита откинулся в кресле. Уставился в потолок.

– Судя по тому, как быстро ты сбежал оттуда, тебе там не понравилось. Но я не буду спрашивать тебя, действительно ли ты сбежал из-за холода, а может, из-за чего-то другого, ползающего по стенам. Если ты уже и забыл, то это хорошо. И я тоже пытаюсь забыть. Но иногда вспоминаю. Вспоминаю ту сороконожку, и думаю, что она очень мне напоминала…

Повисла пауза.

– Что напоминала?

– Позвоночник. Такая кривая тварь, – он провел пальцем в воздухе, изобразив букву S. – А ее лапы – ближе к голове очень длинные – напоминали ребра. Ребра… Позвоночник… Не хотел бы я увидеть человека, составленного из таких насекомых полностью.

Никита засмеялся.

– Лицо, говоришь? Или рука? – сказал он. – Ладно. Шучу. Это уже не важно, я ведь убил эту тварь.

Я стоял молча. Сверлил его взглядом. Не мог пошевелиться. Я буквально увидел, как паучья рука поднимает крышку подвала, и оттуда на поверхность выбирается тварь, составленная из насекомых. И она бродит в темноте по квартире, пока я был на прогулке с Маришкой.