Книга Возвращение в Вальбону, страница 25 – Йозеф Хабас Урбан

– Мамочка… – прошептала она в тишине самое важное слово на свете.

Открыв глаза, она прижала одну ладонь к маминому праздничному платью, а другую – к отцовскому пиджаку. В темноте она услышала стук собственного сердца. В этот момент словно обновилась их связь. Яна перевела дыхание, стекло на старой фотографии холодило ее ладони. Именно оно напомнило ей о неизбежном равнодушии смерти.

Она стояла на постели, как на покачивающейся лодке, свесив вдоль тела руки. Мысли возникали, как потоки воды на палубе корабля среди разбушевавшегося моря. Она видела отца, его гордость за Ленку, когда та сообщила ему, что ее приняли на медицинский факультет в Мюнхене. Он смотрел на официальный документ, и глаза его светились так же, как на свадебной фотографии. Только мама беспокоилась, что Ленка будет слишком далеко от дома. И что от всего этого осталось? В голове ее крутились вопросы, ответы на которые она не знала. Она подняла с постели листовку с фотографиями студентов и спустилась на пол. Желтый свет в коридоре выхватывал из темноты островки ее пути, она безошибочно шла к Ленкиной комнате. Мама заперла ее на два оборота еще тогда, в сентябре, когда ее дочь не вернулась. Она говорила, что откроет комнату, как только дочка вернется, но до этого момента так и не дожила.

В течение всех этих лет в комнату никто не входил, отец проходил мимо запертых дверей со слезами на глазах, порой сжимая кулаки. И Яне за все это время до сегодняшнего дня не приходило в голову открыть дверь. Она остановилась, вынула из кармана ржавый ключ, который мама много лет тому назад повесила на кухне на крючок. Замок заскрежетал, двери в комнату, что были чернее ночи, открылись. Только свет преодолевает тьму, но кто победит, никому знать не дано. Воздух внутри был теплее, чем в коридоре. Затхлость и запах старой бумаги навязчиво обступили Яну, застывшую в немом ужасе. Первый шаг она сделала как во сне, ее охватило предвкушение новых поисков, и она скрылась во тьме, оставив на всякий случай дверь открытой. Тяжело дыша, она поднимала ногами пыль на полу, которая клубами взлетала вверх. Глаза набухали, как перед грозой. Не хватало только яркого света молнии и грома. Она решительно продвинулась на два шага вперед. Если бы не ее твердая решимость узнать, почему Ленка не вернулась, она бы отсюда убежала, захлопнула бы за собой дверь раз и навсегда. Но что-то заставляло ее идти дальше, кодом доступа для ее продвижения были слова «обнаружить», «добиться», «разгадать старую загадку». В этот момент ей было неважно, чем она пожертвует и останется ли в живых. Как мало кто из молодых женщин, Яна осознавала, что и ей придется умереть – раньше или позже, – но в глубине души она была убеждена, что этот час еще спрятан под покровом далекого будущего.

Никто наперед не знает свою судьбу, поэтому так упоительно бывает делать шаг по непроторенному пути. Первый шаг был решающим и для Яны. Но в тот день она и не представляла, какие препятствия ей уготовила жизнь. Она держала судьбу в ладонях подобно тому, как когда-то ее отважная мать держала ее жизнь в самом ее начале. Если уж Яна за что-то бралась, то не смотрела ни налево, ни направо. Ей было все равно, уволит ли ее директор Циммерманн, осудят ли окружающие. Тем единственным, кому надлежало выстоять, была она сама.