Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 112 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Гризли заткнулся.

Гриша отвернулся от люка и посмотрел на меня. Фонарь опустился, и лицо майора ушло в полутень, из которой поблёскивали только глаза, цепкие и настороженные, как у зверя, почуявшего ловушку.

— Докладывай, — сказал он. — Коротко.

Коротко. Как он любит. Как любят все командиры, у которых информация измеряется не в словах, а в секундах, которые они готовы потратить.

Я встал напротив. Выпрямился, привычно, по-армейски, хотя формально никому здесь по уставу не подчинялся. И начал:

— Заброшенная шахта в красном секторе. Объект «Семьи». Подземная лаборатория, десять лет автономной работы. Проект «Химера». Генетическое скрещивание аватаров и местной фауны. Сотни гибридов в коконах, центральный организм, что-то вроде матки. Мы уничтожили матку, гнездо мертво. Еле выбрались.

Каждое предложение я ронял, как роняют болты в ведро. Коротко, звонко, с паузой между ударами, чтобы каждый лёг отдельно и не слипся с предыдущим.

Гриша слушал молча, и по тому, как сужались его глаза с каждой фразой, я видел, что масштаб до него доходит. Медленно, тяжело, как вода просачивается через бетон.

— А он тут при чём? — Гриша мотнул головой в сторону люка, откуда доносилось тихое поскуливание Гризли.

— Работал на них. Завербован людьми Штерна. Должен был вытащить серверные диски с данными проекта и активировать протокол зачистки. Нас он списал как расходный материал.

Гриша сжал челюсти. Желваки проступили на скулах, и фонарь в его руке чуть дёрнулся, блик скакнул по мокрой стене.

— Диски?

— Забрал заказчик. Лично, — отчеканил я. — Прилетел на чёрном стелс-вертолёте, без опознавательных знаков. Сел на поляну, забрал диски у Гризли, раздробил ему пальцы и сбросил с шасси. Кира прострелила хвостовой стабилизатор, но машина ушла. Гризли называет его Пастырь.

— Пастырь, — повторил Гриша. Слово прозвучало глухо, как удар кулаком в подушку.

— Человек в чёрном боевом костюме, без экзоскелета. Поднял этого борова одной рукой за горло и держал на весу. Штурмовой аватар, сто пятьдесят килограмм, и он перекинул его, как мешок с мукой.

Я помолчал. Дал Грише переварить. Капель стучала в тоннеле, отмеряя секунды.

— И ещё кое-что. Вероятнее всего он управляет тварями. Мутантами из лаборатории. Напрямую, через нейроинтерфейс, черезслизь, которая покрывала стены шахты. Они подчиняются ему, как собаки подчиняются хозяину, — добавил я.

Гриша молчал. Фонарь висел в опущенной руке, и жёлтый круг света лежал на мокром бетоне между нами, маленький, тусклый, единственный источник тепла в холодном тоннеле.

— И ещё, Гриш, — я посмотрел ему в глаза. Прямо, без уклонения, без попытки смягчить. Так смотрят, когда говорят вещи, от которых нельзя спрятаться за формулировками, отписками и протоколами. — Этот Пастырь сейчас на «Востоке-5». Там, где мой сын.

Луч фонаря дрогнул. Мелко, коротко, будто пробежала судорога по кисти, державшей рукоять. Гриша опустил фонарь ниже. Тень легла на его лицо, погасив блеск глаз, залив скулы и лоб серой полутьмой, в которой остались видны только сжатые в линию губы и белые желваки на челюстях.

Лицо старого, тёртого вояки серело на глазах, становясь как бетон стен вокруг нас, и я видел, как что-то меняется в посадке его головы, в напряжении плеч, в том, как он переступил с ноги на ногу, машинально, бессознательно, приняв стойку человека, который готовится к удару.