Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 114 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я молчал.

Нулевой Оператор. Человек, который стал частью экосистемы чужой планеты. Вплёлся в неё проводами и нейронами, как корень вплетается в почву. И получил контроль над тем, что росло из этой почвы.

— Штаб на «Единице» понял это, когда связь с «Пятёркой» оборвалась, — Гриша потёр переносицу тем самым суданским жестом, и пальцы у него подрагивали. — Первые два дня пытались восстановить контакт. Дроны падали. Разведывательные группы не возвращались. На третий день аналитики просчитали картину и доложили наверх. На орбиту. И оттуда пришёл приказ.

Он замолчал. Посмотрел мне в глаза, и в красном свете аварийных ламп его зрачки казались чёрными дырами, из которых не выбирался свет.

— Сдать «Пятёрку». Списать персонал. Замять. Не провоцировать. Ждать, пока он сам оттуда не уйдёт или пока не придумают, как его снять. Потому что отправлять обычных «Спринтов» против Пастыря, это отправлять мясо в мясорубку, Рома. Буквально. Они даже не поймут, что их убивает, потому что убивать их будет не он. Будут тысячи тонн когтей, зубов и кислоты, управляемых одним мозгом.

Сдать «Пятёрку». Списать персонал. Замять.

Три глагола. Три слова, за каждым из которых стояли конкретные люди. Инженеры, которые бурили нижние горизонты. Охранники, которые стояли на периметре. Связисты, медики, техники. Сашка.

Мой сын.

Его тоже хотели спасать.

Внутри разливалось что-то холодное, тяжёлое, знакомое. Ощущение, которое я испытывал каждый раз перед сложным разминированием, когда все данные собраны, все провода прослежены, и осталось только решить, какой резать.

— Разговаривать тут долго опасно, — сказал Гриша, будто прочитав мои мысли. Или просто увидел что-то в моём лице, от чего предпочёл сменить тему с философской на практическую. — За мной.

Он повернулся и пошёл вглубь тоннеля, в сторону, где красные лампы уходили в перспективу, сжимаясь в цепочку багровых огней. Через двадцать шагов остановился у неприметных железных ворот, утопленных в бетонную стену.

Створки выкрашены в тот же серый цвет, что и стена, ив тусклом свете сливались с ней так, что я бы прошёл мимо, не глянув дважды. На правой створке, на уровне пояса, висел цифровой замок с ручным пультом, маленький, военный, из тех, что ставят на оружейные комнаты.

Гриша набрал код. Шесть цифр, быстро, не глядя, пальцы помнили комбинацию лучше, чем голова. Замок пискнул, щёлкнул, и ворота отъехали в стороны, бесшумно, на смазанных направляющих.

За ними открылся сухой, чистый бокс с высоким потолком, достаточно просторный, чтобы вместить «Мамонт» с запасом по бортам. Бетонные стены, покрытые звукоизолирующими панелями серого поролона. Ни окон, ни вентиляционных решёток, только плоские плафоны люминесцентных ламп на потолке, и толстые кабельные каналы вдоль стен.

Тайный гараж. Техническое помещение, о котором знали немногие и которое использовали ещё меньше.

Я вернулся к «Мамонту», сел за руль и завёл двигатель. Дизель фыркнул, выплюнул облако выхлопа, и машина поползла в бокс, протискиваясь между створками ворот с зазором в ладонь по каждому борту.

Шнурок на пассажирском сиденье вцепился когтями в обивку и настороженно вертел головой, провожая взглядом бетонные стены, наплывающие с обеих сторон.

Заглушил мотор. Под потолком бокса вспыхнули люминесцентные лампы, яркий белый свет залил помещение, и после красных аварийных огней тоннеля он ударил по глазам так, что я зажмурился на секунду.