Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 51 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

— А может, там сокровище? — Фид ухмыльнулся, но ухмылка вышла натянутой, как трос лебёдки под нагрузкой. — И они не хотели делиться?

Все версии имели право на существование. Все были одинаково паршивыми. Эпидемия означала биологическую угрозу, от которой аватар мог и не защитить. Осада означала, что в шахте водилось что-то достаточно опасное, чтобы вооружённые люди предпочли смерть отступлению. А сокровище… сокровище на Терра-Прайм означало, что кто-то за него уже убивал и готов убивать снова.

Весёлый расклад. Прямо как на минном поле, где каждый шаг может оказаться последним, а может и не оказаться, и ты никогда не узнаешь заранее, потому что мины не предупреждают.

— Гадать будем потом, — Гризли принял решение тем коротким рубящим тоном, который отличает командира от комментатора. — Вскрывай, Инженер.

Я кивнул. Повернулся к Фиду и спросил:

— Пластид есть?

Фид скинул рюкзак с левого плеча одним движением, расстегнул боковой клапан и вытащил три серых бруска в вакуумной упаковке. Каждый размером с кусок хозяйственного мыла, и на ощупь они были похожи, только мыло не умело превращать камень в щебень, а пластид умел,и делал это с той равнодушной эффективностью, за которую я любил взрывчатку больше, чем любое стрелковое оружие.

К брускам прилагались три электродетонатора в пластиковом пенале и моток провода. Старая школа, проводной подрыв. Надёжнее радиовзрывателя, который на Терра-Прайм мог словить помеху от местного электромагнитного фона и сработать не вовремя. Или, что хуже, не сработать совсем.

— Хватит? — спросил Фид.

— За глаза.

Я снова включил «Дефектоскопию». Мир обесцветился, превратившись в чертёж, и знакомая сетка напряжений легла на каменную пробку, высветив каждый стык, каждую трещину, каждую точку, где конструкция держалась, и каждую, где была готова сдаться.

Любая кладка имеет замковые камни. Те, на которых держится вся масса. Убери их, и конструкция рассыпается сама, подчиняясь гравитации и здравому смыслу. Мне нужно было найти три таких камня, и «Дефектоскопия» показала их почти сразу, подсветив жёлтыми контурами: один в верхней части завала, где два крупных валуна упирались друг в друга, образуя арку, второй у левой стены, где порода вклинилась в бетон портала, третий внизу, у самого основания, где лежал плоский обломок, служивший опорой для всего, что громоздилось сверху.

Три точки. Три заряда. Арифметика разрушения.

Я деактивировал перк и принялся за работу.

Вскрыл упаковку первого бруска. Пластид лёг в ладонь мягким, послушным куском, чуть маслянистым на ощупь, с едва уловимым химическим запахом, который любой сапёр узнаёт из тысячи и от которого у меня до сих пор вызывало что-то вроде профессиональной нежности. Разминал пальцами, придавая форму, и вдавливал в щели между камнями, плотно, равномерно, чтобы энергия взрыва пошла в нужном направлении, а не рассеялась впустую.

Детонатор в первый заряд. Контакт, проверка, надёжно. Провод потянулся вниз, к основанию завала. Второй заряд, у левой стены. Третий, в основание. Каждый на своём месте, с расчётом, с той привычной точностью, которую тело помнило лучше, чем голова, потому что руки делали эту работу тысячи раз, на трёх континентах, в песке, в глине, в бетоне, в мёрзлой земле.