Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 100 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Справа, ближе к раздаче, сидела группа человек в десять. Я узнал типаж мгновенно. Должники. Те самые ипотечники из зала ожидания в Москве, которые подписали контракт ради денег и теперь отрабатывали каждый кредит собственной шкурой.

Их лица были узнаваемыми. Аватар идеально подбирал черты под сознание.

Но за прошедшие сутки они изменились. Потухшие глаза обрели осмысленное выражение, движения стали увереннее. Они ели жадно, по-деловому, как люди, которые поняли правила игры и начали считать будущие барыши.

Освоились. Прижились. Приняли новую реальность и решили из неё выжать максимум. В каком-то смысле самая опасная категория, потому что у них была мотивация посильнее страха. У них были долги.

Левее, у окна, которое окном можно было назвать с большой натяжкой, поскольку бойница в бетонной стене, затянутая мутным пластиком, слабо соответствовала этому определению, расположилась компания помоложе.

Пятеро. Громкие, размашистые, с той бьющей через край энергией, которая бывает у людей, ещё не понявших, что мир может убить тебя в любую секунду. Они смеялись, толкались локтями, махали руками, рассказывая друг другу что-то, отчего весь стол периодически взрывался хохотом.

Одного из них я узнал. Тощий парень с серёжкой в ухе и модной стрижкой, которая на Терра-Прайм смотрелась примерно так же уместно, как бальное платье на минном поле. Тот самый, что в зале ожидания рассказывал про кореша, который за три месяца заработал на квартиру в Москве.

Парень повернул голову, и наши взгляды пересеклись. Он замер на полуслове,узнав меня, и толкнул соседа локтем.

Я отвернулся. Нечего давать повод.

Уже доламывал хлеб, когда напротив меня опустился поднос.

Без приглашения и вопроса «свободно ли». Просто поставил и сел. Так садятся люди, привыкшие занимать место, которое считают своим.

Я поднял глаза.

Мужику было на вид лет двадцать, но по глазам около сорока, может, чуть больше. Крепкий, широкоплечий, с короткой стрижкой и спокойным лицом человека, которому не нужно доказывать, что он опасен.

Левую щёку пересекал старый шрам, белёсый, давно зарубцевавшийся, тянувшийся от скулы к углу рта. Такие оставляет осколок, прошедший вскользь, или нож, пущенный с расчётом. Видимо, аватар скопировал с прошлого тела. Или же рана здешняя, но зажила очень давно. Что не совсем вяжется, ведь аватар новый.

Глаза серые, внимательные, без суеты. Он смотрел на меня так, как опытный сапёр смотрит на незнакомое устройство: с уважительным интересом и готовностью ко всему.

Я его узнал. Тот профи в Москве из зала ожидания. Группа из пяти человек, сидевших отдельно от всех, молча, собранно. Этот был старшим, мы тогда еще друг друга кивнули.

— Приятного аппетита, — сказал он, берясь за ложку. Голос ровный, негромкий. — Я Семён, но все зовут меня Гризли. Командир группы «Вектор».

— И тебе не хворать, — ответил я, продолжая жевать.

Гризли кивнул, принимая тон. Не обиделся смотри-ка. Даже не напрягся. Начал есть свою кашу, методично, без спешки. Полминуты мы молча работали ложками, и это молчание было комфортным, без натяжения, какое бывает между людьми, которые понимают цену тишины.

Потом он отложил ложку и посмотрел на меня прямо.

— Слышал, как Зорин тебя «Кучером» назвал. Ещё в Москве, на вербовке. Знаю, кто ты. Рофланский мост, слышал как ты его подорвал. Легенда, мать его.