Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 55 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я начал с рюкзака.

Потрёпанный тактический рюкзак, литров на сорок. Ткань выгоревшая, местами залатанная, лямки обмотаны изолентой. Видавший виды.

Открыл главное отделение.

Первое, что я увидел, были железы.

Две штуки. Размером с мужской кулак каждая. Тёмно-бордовые, почти чёрные, покрытые слизистой плёнкой. От них шёл запах, тяжёлый, мускусный, с металлическим привкусом.

Надпочечники раптора. Те самые, из которых варят всякое на этой планете. В том числе и «Берсерк»,

Я вытащил их, положил на пол рядом с рюкзаком. Склизкие на ощупь, неприятно тёплые, будто ещё живые. Весили прилично, грамм по триста каждая.

— Стоп, — голос Евы прозвучал резко, предупреждающе.

В моём поле зрения появился красный крест. Он накрыл железы, мигая с частотой раз в секунду.

— Что ещё? — спросил я.

— Это контрабанда, Кучер. Добыча желёз хищников без специальной лицензии запрещена статьёй 245 Уголовного кодексаТерра-Прайм.

— И что?

— Конфискация имущества и срок от трёх до десяти лет. В зависимости от количества и видовой принадлежности.

Я смотрел на мигающий крест. Потом на железы. Потом снова на крест.

— Ева, — сказал я терпеливо, как говорят с упрямым ребёнком. — У меня нет денег, документов и связи с внешним миром. Я нахожусь в подземной лаборатории посреди джунглей, окружённый трупами людей, которых я только что убил.

— И что?

— И эти железы стоят больше, чем всё, что я найду в этом бункере. А мне нужно будет чем-то питаться, и покупать патроны. Сомневаюсь, что придет добрый дядя и все это принесет. Безвозмездно

— Закон есть закон.

— К чёрту закон. Это вопрос выживания.

— Кучер…

— Ева, это не обсуждается, — я выпрямился, посмотрел на её голограмму. Она стояла рядом, скрестив руки на груди, с выражением занудной училки на красивом лице. — Мне не нужен прокурор в голове. Мне нужен подельник. Ты понимаешь разницу?

Она немного помолчала.

— Я программа военного назначения, — сказала она наконец. Голос стал другим, мягче, с ноткой неуверенности. — У меня есть протоколы. Ограничения. Я не могу просто закрыть глаза на нарушение закона.

— Можешь.

— Не могу.

— Ева, — я шагнул к ней. Голограмма не отступила. — Ты умная и гибкая. Ты умеешь адаптироваться под запросы носителя. Я видел это за последние часы. Ты не тупой алгоритм, который работает по жёсткой схеме.

— Спасибо за комплимент, но…

— Все, хватит, — перебил я. — Можешь уведомлять меня о нарушениях закона, и точка. Зудеть об этом необязательно.

Она смотрела на меня. Голограмма не могла менять выражение лица так, как живой человек. Но мне показалось, что я вижу внутреннюю борьбу. Конфликт между протоколами и чем-то другим.

— Ладно, — сказала она наконец. Голос был усталым, почти раздражённым. — Но если нас примут, я предупреждала. И я буду свидетельствовать против тебя.

— Договорились, — усмехнулся я. И тише добавил одними губами. — Доберемся до базы, точно перепрошью тебя.

Красный крест исчез.

— Я все слышу, Кучер, — снова включила училку Ева.

— Ага, — буркнул я. Развязал свои мешки, вытряхнул содержимое на пол. Первым делом уложил на дно рюкзака Бизона батареи и аккумуляторы — тяжёлое вниз, чтобы не болталось. Потом упаковал каждую железу в отдельныйгермомешок, затянул горловины. Так не раздавит, не протечёт и не провоняет всё остальное. Уложил поверх батарей. А сверху — платы, провода, мелочёвку. Если кто полезет проверять, увидит электронный хлам. До желёз ещё докопаться надо. Сорок литров — это не два тощих мешка на стропах. Получился неплохой стартовый капитал.