Книга Я тебя найду, страница 100 – Харлан Кобен

Хантинг-стрит на окраине молденского центра – это причудливая мешанина жилых домов и автомастерских, поэтому «Гараж Поупа» втиснулся точно между «Автоцентром Эла» и «Автомастерской Гарсии», через дорогу от кузовного цеха и «Ремонтной мастерской Молдена». Я, конечно же, высматриваю копов, их фургоны, что угодно подозрительное – но сегодня эта городская магистраль пустует, хотя обычно забита под завязку. И это также подозрительно.

«Автоцентр Эла» стоит закрытым, то же самое с точкой Гарсии и «Ремонтом Молдена». И не просто закрытыми, а точно вымершими: шторы задернуты, свет не горит, внутри ни движения. Как же мне это не нравится…

И вот появляется человек, один на всю улицу. Это мужчина в синем рабочем комбинезоне с именем, выведенным на груди при помощи трафарета и абсолютно нечитаемым с такого расстояния. Подобно сигнальщикам на взлетно-посадочной полосе, он машет мне рукой, указывая на единственный распахнутый отсек «Гаража Поупа». Я сворачиваю с Хантинг-стрит к широкому, темному проему, похожему на вход в пещеру; кажется, он вот-вот меня проглотит. Глядя в распахнутую пасть гаража, я колеблюсь, и в этот момент из темноты, точно призрак из могилы, возникает Скунс. Бледный, с жирными волосами, зачесанными назад, из-за чего белый чуб бросается в глаза еще сильнее, Скунс одной улыбкой вызывает холодок по спине. Он не слишком постарел, если вообще не законсервировался. Его костюм весь блестит и переливается на утреннем солнце.

Вот Скунс отходит в сторону и жестом манит меня заехать внутрь. Честно, а какой у меня выбор?

Пока я заезжаю, Скунс шагает впереди авто и показывает, чтобы я не останавливался. Но в какой-то момент он останавливается и движением руки требует от меня тогоже. Я торможу. Дверь гаража за мной захлопывается.

Мы один на один.

Стоит мне выбраться из машины, как Скунс приближается с широкой улыбкой: «Дэйви!» Он лезет обниматься – вот уже третий человек за сутки и за последние пять лет, – но это объятие не греет, а колет; я словно прижат к журнальному столику. От Скунса пахнет дешевым европейским одеколоном. Даже в тюрьме мне не приходилось нюхать ничего хуже.

– Дэйви, – повторяет он, отстранившись, – отлично выглядишь!

– Ты тоже, Кайл.

– Мне очень жаль, – произносит он.

А потом его кулак с силой врезается мне в живот.

Поганая, конечно, ситуевина, но ее я предвидел. Тюрьма, этот великий гуру, учит всегда быть начеку, причем учит каждый божий день. В Бриггсе ты снова превращаешься в первобытного человека, всегда настороженного, всегда готового к любой опасности. Учась в старшей школе, я был атакующим в команде по лякроссу, и мой тренер все время выкрикивал: «Нос по ветру!» – напоминая о контроле слепых зон. Так вот, держать нос по ветру – это самое жизненное правило в тюрьме.

Поэтому я успеваю податься в бок и напрячь мышцы живота. Удар я все-таки пропускаю, но он приходится не в самое уязвимое место. Костяшки пальцев Скунса задевают бедренную кость, и держу пари, что ему сейчас больнее, нежели мне. Дальше я реагирую чисто инстинктивно, не слушая другую часть меня, которая твердит, что мне не победить, что Скунса еще нужно расспросить о Хильде Уинслоу… Да к черту! Ничего-то он мне не расскажет, нужно было с самого начала догадаться. Мой единственный вариант – выбить из него правду.