Онлайн книга «Я тебя найду»
|
Софи уперла руки в боки: – Филипп, у меня что-то застряло в зубах? Он покачал головой. – Тогда почему ты пялишься? – Да просто так, – ответил он и сразу же добавил: – Прекрасно выглядишь, Софи. Она только закатила глаза: – Заходи, комплиментщик. Не то сведешь меня с ума своим обаянием. Филипп шагнул в дом. Внутри мало что изменилось. Повсюду, казалось, были призраки прежних лет. – Он отдыхает, – сказала Софи, шествуя по коридору; Филипп следовал за ней. – Скоро должен проснуться. Хочешь кофе? – Хочу. Они устроились на обновленной кухне. Здесь у Софи стояла новенькая кофемашина, одна из тех, которую теперь можно видеть в каждом доме. Софи протянула ему большущую кружку, не спрашивая, сколько кофе он привык пить. Ведь она и так знала сколько. – Ну и зачем ты приехал, Филипп? – А что, – показалась его улыбка над краем кружки, – мужчина не может просто так навестить старого друга и его красавицу-сестру? – Помнишь, я сказала, что твое обаяние сводит меня с ума? – Помню. – Так вот я пошутила. – Да, я так и понял. – Он поставил кружку. – Мне нужно поговорить с ним, Софи. – Это насчет Дэвида? – Верно. – Он болен, ты же понимаешь. Я про Ленни. – Да, понимаю. – Почти полностью парализован. И говорить уже не может. Я даже не уверена, узнаёт ли он меня. – Сочувствую тебе, Софи. – Ты хочешь сообщить ему что-то нехорошее? Филипп задумался: – Да сам не знаю… – Тогда не уверена, что тебе стоит с ним разговаривать. – Возможно, что и не стоит. – Но когда это мешало вам двоим, – добавила Софи. – Вот именно. Она повернула голову к окну. – Ленни не хотел бы, чтобы ты его щадил. Ну что ж, иди. Дорогу ты помнишь. Филипп поставил кружку и встал. Он хотел сказать ей что-то еще, но не нашел слов. Софи не стала смотреть, как он покидает кухню. Затем Филипп повернул вправо и направился к дальней спальне. В коридоре до сих пор стояли напольные часы, купленные Мэдди на распродаже в «Эверетт» лет сто, наверное, назад. Когда друзья вывозили покупку из магазина в старом пикапе Филиппа, тот чуть не надорвался: часы весили более двухсот фунтов. Разборка и перевозка заняли целую вечность: пока обернешь все эти тросы, цепи, маятник, главную пружину, гири, стержни плотными одеялами и пузырчатой пленкой; пока оклеишь картоном и скотчем скошенную стеклянную дверцу; а там еще и какая-то деталь от фасада отвалилась… Но Мэдди обожала эти часы, а для нее Ленни сделал бы что угодно, да и Филипп, если разобрать все «за» и «против», зарекомендовал себя, вне всяких сомнений, как лучший друг в мире. Хотя не то чтобы он с кем-то конкурировал. У порога спальни Филипп замер, глубоко вздохнул и натянул на лицо улыбку. Эту улыбку он всеми силами старался сохранить, войдя и понадеявшись, что в глазах его нет ни шока, ни грусти. Он помедлил мгновение, просто взирая от двери на то, что осталось от его лучшего друга. Филипп помнил Ленни как полного сил, мускулистого человека, походившего на боксера в легком весе. Его друг помешался на своем здоровье еще до того, как это стало модным, и поэтому был очень осторожен в еде. Вдобавок Ленни отжимался по сто раз каждое утро. Вот именно. Каждое утро, без перерывов. Его предплечья, нет, стальные канаты были увиты толстыми и узловатыми венами. А теперь руки Ленни походили на мертвенно-бледный тростник. Затуманенными глазами больной смотрел в никуда, отрешенно, словно солдат, переживший ужасы войны во Вьетнаме. Довершали картину бесцветные, как пергамент, губы и кожа. |