Книга Я тебя найду, страница 26 – Харлан Кобен

Слова увязают в неподвижном, неестественно упругом тюремном воздухе.

– Последние пять лет я был словно в аду, но я его отец, я с этим справлюсь. – Мой взгляд останавливается на ней. – А вот как их пережил мой сын?

– Не знаю, – отвечает Рейчел. – Но мы обязаны его найти.

* * *

Теду Уэстону нравилось, что на работе его прозвали Курчавым.

Так его не называли ни дома, ни где-либо еще, а только здесь, в тюрьме Бриггс. Это прозвище позволяло ему не чувствовать себя таким же подонком, как те, которых он охранял. Знавших и называвших его по имени заключенных он терпеть не мог. Заканчивая работу, Тед принимал душ в раздевалке для тюремных офицеров. Всегда. Он не брал свою форму домой. Душ он принимал с очень горячей водой, смывая следы этого заведения, прикосновения этих негодяев и их зловонное дыхание, которое пропитывало его одежду и волосы, вместе с их потом, частичками ДНК и всем тем злом, представлявшимся ему в виде живого, дышащего, разъедающего храм его тела паразита. Тед уничтожал этого паразита с помощью кипятка, хозяйственного мыла и жесткой щетки, затем аккуратно надевал гражданскую одежду и шел домой, к Эдне и двум дочерям, Джейд и Иззи. А вернувшись домой, Тед снова принимал душ и переодевался, просто на всякий случай, чтобы быть уверенным, что даже духа тюрьмы не будет в его доме.

Третьекласснице Джейд было восемь, а Иззи – шесть лет. У младшей был аутизм, расстройство аутистического спектра, в общем, какой-то диагноз, который эти так называемые специалисты приписали его дочурке, самой прелестной девочке из когда-либо созданных Богом. Тед любил своих малышек всем сердцем; иногда, сидя за кухонным столом, начинал их разглядывать, и любовь при этом бурлила в его крови так неистово, чтоон боялся просто-напросто лопнуть.

Но сейчас, в тюремном лазарете, стоя у постели особенно мерзкого выродка по имени Росс Самнер, Тед ругал себя за одну мысль о дочерях: как он вообще позволил такой чистой любви посетить его разум, когда рядом с ним это чудовище?

– Пятьдесят штук, – произнес Самнер.

Росс Самнер оставался в лазарете, избитый Дэвидом Берроузом. Вот и прекрасно. Кто бы мог подумать, что Берроуз на такое способен? Тед не то чтобы всякого заключенного мог назвать тертым, а не просто гнусным. Тем не менее смазливому личику Самнера досталось по полной. Нос сломан, глаза опухли и почти не открываются. Похоже, Самнер испытывал боль, чему Тед был только рад.

– Ты слышал меня, Теодор?

Разумеется, Самнер знал его настоящее имя. Теда это бесило.

– Я тебя слышал.

– И?

– И мой ответ – нет.

– Пятьдесят штук. Подумай серьезно.

– Нет.

Самнер попробовал привстать:

– Этот человек убил собственного ребенка.

– Зато я не убийца, в отличие от тебя, – покачал головой Тед Уэстон.

– Убийца? О, Тед, у тебя просто неверный взгляд на ситуацию. Ты стал бы не убийцей, а настоящим героем. Ангелом мести. С полусотней кусков в кармане.

– Да на кой он тебе сдался мертвым-то?

– А ты взгляни на меня. Ты только посмотри, что Берроуз сделал с моим лицом.

Тед Уэстон поглядел на Самнера, но все равно ему не поверил. Здесь явно готовилось дельце покрупнее, чем личная месть.

– Сто штук, – произнес Самнер.

Тед сглотнул. Сто тысяч долларов… А ведь водить Иззи по врачам стоило бешеных денег.