Книга Ведьма Вороньего леса, страница 116 – Дженни Кир

Их первая любовная близость была продолжительной, глубокой и молчаливой. Им не нужны были слова. Они говорили взглядами, прикосновениями, зная – это должно было случиться.

Но вскоре тишину комнаты прорезал громкий треск, и Маркус поднялся с постели, зажег лампу на каминной полке. Зеркало на туалетном столике треснуло ровно посередине. Он сказал, что это всего лишь стечение обстоятельств – стекло сдалось под гнетом неумолимого времени. И посмотрел на жену с вызовом: попробуй-ка предложить другое, мистическое объяснение. Но Луна знала, кто за этим стоит и почему.

Она пригласила его вновь заявить права на ее тело, будто назло духу ее соперницы. При умирающем свете свечи они соединились вновь – обессиленные, но удовлетворенные. Когда ее веки опустились, последняя мысль, с которой она уснула, была: если завтра ее повесят, она уйдет из жизни, зная, что любила и была любима. Она предпочла бы умереть молодой, чем прожить долгую жизнь, не испытав счастья той ночи.

Бран постучал в оконное стекло рано утром, а Луна проснулась в полумраке и увидела тяжелые руки Маркуса, обвивающие ее обнаженное тело, его лицо – умиротворенное, гладкое, без напряжения. Запахи – его, ее, их совместной ночи – витали в комнате, пряные и интимные.

Она осторожно выбралась из его объятий, набросила халат и подошла к окну. И там, на запотевшем стекле изнутри, увидела слова, четко различимые в свете луны:

Время пришло…

Напуганная Луна чувствовала каждый болезненный удар сердца. Эта надпись появилась всего мгновения назад, судя по каплям воды на буквах. Маркус не покидал постели, и никто не входил. Это был знак – мертвая жена предупреждала именно ее. Угроза, однажды нацарапанная на шкафу, становилась реальностью. Луна стерла слова дрожащей рукой, гадая, не стала ли прошедшая ночь той самой чертой, за которой начинается расплата. Или ведьма просто ждала кануна Дня Всех Святых? Но что бы это ни было, Луна знала: ее час близок.

Пальцы ее не слушались, когда она открыла окно, впуская нетерпеливого ворона. Среди множества его странностей была и ревность. Если бы окно не было заперто, она могла бы даже подумать, что это он разбил зеркало. Бран громко, гортанно каркнул, и Маркус зашевелился.

– Возвращайся в постель, Луна. Мне нужно поспать, особенно перед завтраком с моей подозрительной тетушкой, – пробормотал он, приподнимаясь, и заметил Брана, сидящего на спинке стула. – Кто тут еще?

– Бран часто навещает меня по ночам, – спокойно ответила она. – Он мой не слишком молчаливый страж и любит проверять, все ли хорошо.

Теперь она уже не сомневалась в преданности птицы.

– А, так у меня есть конкурент. – Маркус усмехнулся, похлопав по покрывалу. – Пожалуй, мне стоит научить Брана нападать на любого мужчину, который хотя бы взглянет на мою прекрасную жену. Я не намерен делить тебя ни с кем.

Она забралась обратно под одеяло и устроилась в могучих объятиях Маркуса, глядя на него снизу вверх, надеясь, что он примет ее дрожь за реакцию на утренний холод.

– Не тревожься. Здесь больше никого, – тихо сказала она, вкладывая в голос всю искренность.

Однако же ему стоило узнать, что он не был ее первым. Крови не было, и вдобавок она слышала, что мужчины всегда чувствуют, если их леди уже принадлежала другому. Вчера ночью она хотела все рассказать ему, но он не дал ей вымолвить ни слова. Он не позволял ничему разрушить их сказку. Но для нее было важно, чтобы он понял: ночь с Билли не была актом любви, лишь поступком, совершенным от отчаяния в самый темный момент ее жизни.