Онлайн книга «Ведьма Вороньего леса»
|
– Как интересно, что ты покупала липкие ленты в аптеке всего четыре дня назад… Эти мерзкие штуки, как известно, содержат мышьяк. – Но вы сами просили меня их купить… – Теперь Роуз была в полном ужасе: ее мир трескался прямо у нее на глазах. – Я? Не будь дурочкой. Насколько я знаю, экономка сама ведет учет таких вещей, и я в это не вмешиваюсь. И вообще, зачем они кому-то в апреле? В самом деле, Роуз, ответ пугающе очевиден. Если в настойке обнаружат мышьяк, тебе придется многое объяснить. В такой маленькой деревне слухи быстро разойдутся. Всем станет известно, что ты отказала ему. А если меня попросят дать показания, боюсь, мне придется признать, что ты устала от его преследований, что он даже пытался взять тебя силой… и что ты разозлилась. О, я-то помню, как ты пришла ко мне той ночью, вся в слезах, и сказала, что желаешь ему смерти! Роуз застыла, разинув рот, когда до нее наконец дошла правда. Каждое слово, слетающее с красивых розовых губ мисс Хотон, было чистой ложью. Элоиза совершила это злодеяние: отравила мужчину лишь по той причине, что он не захотел быть с ней, а его возлюбленную подставила под удар. Возможно, она не планировала убивать – ее удивление от известия казалось искренним, а раздражение из-за того, что Роуз не предупредила Дэниела разбавить настойку, выглядело настоящим. Но ответственность за его смерть лежала именно на ней – в этом теперь не было сомнений. Женщины встретились взглядами, и по самодовольному выражению лица Элоизы Роуз поняла, что ее догадка верна. Она невольно отступила на шаг. Все знали, что мисс Хотон – избалованная девчонка. Это стало ясно Роуз с того самого дня, когда она попала в их дом: Элоиза требовала самую просторную спальню с видом на зелень, и родители не возразили ни словом. Дэвид Хотон боготворил свою дочь и верил всему, что она говорила, будь то ложь или правда. У Роуз в животе что-то болезненно сжалось. Такая расчетливость… Эта женщина решила, что если она не может обладать кем-то, то не позволит этого и другим. Это было за гранью здравого смысла. – Мне так жаль тебя, правда. – Элоиза наконец нарушила молчание. – Мужчина порой хуже зверя. Вот что я тебе скажу: давай сделаем вид, что этого разговора не было. Я закрою на все глаза и позволю тебе тихо покинуть дом. И тревогу не подниму. Но через полчаса я позвоню в колокольчик и спрошу, куда ты запропастилась. – Она подошла к Роуз и нежно коснулась ее щеки. – Прости, что не могу предложить тебе ничего лучшего. Ты всегда казалась мне очень умненькой: умеешь читать и писать, в отличие от многих людей твоего круга. Ты прилично одета, находчива. Я уверена, ты начнешь все сначала. В деревне будут требовать казни за смерть Дэниела, но мне ничего не грозит, и если ты разумна – сделаешь так, чтобы и тебе ничего не грозило. Горничная застыла, словно прикосновение хозяйки превратило ее в камень. Мысли смешались. Все, что Роуз сделала за последние месяцы для этой избалованной и привилегированной женщины, оставалось их тайной. Ни одна из подруг-служанок ничего не знала. Да, люди считали Роуз благоразумной, прилежной, доброй христианкой. Но если все сведется к слову Элоизы против ее слова, то кто поверит горничной? О предложении Дэниела и ее отказе уже и так шептались на кухне. Кухарка еще два дня назад затронула эту тему после ужина. Роуз тогда уклонилась от ответа и поспешила выйти: инстинктивно почувствовала – молчание безопаснее. Но бежать сейчас… Разве это не будет прямым подтверждением вины? |