Книга Ведьма Вороньего леса, страница 52 – Дженни Кир

Это внутреннее противоречие неожиданно проявилось в, казалось бы, незначительном происшествии в тот же день. Она была одна в гостиной – по-прежнему угнетающем пространстве с тяжелыми бархатными шторами и множеством вещей, которые не хранили для нее ни воспоминаний, ни особенных смыслов, а лишь напоминали, что она здесь чужая. Погрузившись в свои мысли, она вдруг услышала тихий, едва уловимый шелест крыльев. Это не был шум, который обычно сопровождал появление буйного ворона Брана. Что-то гораздо меньшее, хрупкое беспокойно металось в пределах комнаты.

Она взяла один из костылей и направилась к окну. Там, с внутренней стороны стекла, билась бабочка, крупная белянка. Чистая, почти меловая белизна ее окраса резко контрастировала с чернильными пятнами и четкими черными точками на концах крыльев. Луна вдруг подумала о том, как часто свет и тьма соседствуют в одном существе. И тогда ее осенило: как бы она ни старалась считать себя хорошим человеком, у нее тоже есть свои темные пятна, которые она понесет с собой до конца. Она почувствовала жалость к хрупкому существу – оно, как и она сама, не принадлежало этому дому. Если ничего не сделать, оно причинит себе вред, отчаянно стремясь наружу. Девушка приподняла нижнюю створку окна, позволив бабочке вырваться на свободу. И та зигзагообразно полетела на свет, в сторону заманчивых луговых запахов и гипнотически сияющих цветов.

Удовлетворенная, Луна вернулась в кресло. И почти сразу, как только она устроилась поудобнее, влетел Бран. Он опустился на пол у ее ног, в смертоносном клюве – сломанные молочно-белые крылья. Ворон бросил добычу, поиграл ею, перебрасывая туда-сюда, потом схватил снова, запрокинул голову – и проглотил целиком.

Луна сидела в оцепенении, с приоткрытым ртом. У бабочки не было и шанса с той самой минуты, как она оказалась в доме. Наверняка ее ждала бы долгая, мучительная смерть вдали от привычной среды, но на свободе она все равно погибла.

И когда солнце закатилось, завершив еще один полный смятения день, Луна задумалась: а разве ее собственные решения не обречены на крах?

Луна не упоминала о Бране в письмах Маркусу с того самого дня, как он уехал, хотя пару раз ответила, используя обратный адрес, указанный в начале его посланий. Она строго придерживалась тем, касающихся домашнего хозяйства, считая, что знает Маркуса недостаточно хорошо, чтобы заводить разговоры о более легкомысленных вещах вроде выхаживания дикой птицы. И разумеется, зная, что отношения между двумя мужчинами были натянутыми, она вовсе не упоминала мистера Финдли, хотя именно его помощь, без сомнения, ускорила заживление ее лодыжки.

Опасаясь, что местные жители попытаются отомстить ей за предполагаемое проклятие юного Келлинга, она нуждалась в совете и потому на следующий день решила вновь навестить целителя, прихватив с собой небольшой кекс, который испекла сама, – в знак благодарности за всю оказанную ей помощь. В ее голове путались мысли и кружилось с десяток вопросов, и она надеялась, что он поможет ей разобраться в тайнах, окружающих Рейвенсвуд, прежде чем вернется Маркус и ее общение с мистером Финдли прервется.

Девушка выждала, пока Бран не улетит, – он часто начинал волноваться, как только она приближалась к границе земель Грейборна. Словно он знал, что чужие могут с ней плохо обойтись, и хотел избавить ее от этого. Мистер Финдли обрадовался ее возвращению, как и тому, что она уже не нуждалась в костылях. Он приготовил для нее еще один целебный отвар, и Луна поймала себя на мысли, насколько свободнее она себя чувствует в коттедже «Жимолость» рядом с этим добродушным джентльменом. В воздухе не витали странные шепоты, в углах не прятались тени. В Рейвенсвуде, казалось, все еще незримо присутствовала Ведьма, но здесь Луна ощущала, что сбежала от этой женщины. Здесь она чувствовала себя в безопасности.