Книга Ведьма Вороньего леса, страница 49 – Дженни Кир

В один прекрасный летний вечер девушка увидела его, идущего по деревенской лужайке с каким-то свертком под мышкой. Обрадовавшись удачной встрече, она весело помахала ему рукой, надеясь, что он ответит. Но он не свернул к ней для беседы, даже в ответ не помахал. Она почувствовала укол уязвленной гордости. По всем правилам приличия, он должен был хотя бы поприветствовать ее. А он просто кивнул и направился восвояси.

Три недели спустя она вновь увидела его. Вечная проблема с теми, кто работает ради пропитания: они работают всегда! Но в жаркое воскресенье августа, устав от скучной и лицемерной проповеди викария, она сделала вид, что у нее болит голова, и ушла из церкви пораньше. У входа, проскользнув через готическую дубовую дверь, она увидела, как Дэниел направляется к Коттон-лейн – небольшой дороге, ведущей прочь из деревни. Любопытство пересилило, и она пошла за ним. Ее изумление возросло, когда он свернул в рощу – густой массив десятилетних сладких каштанов, примыкающий к берегу Брана. Единственным выходом оттуда был древний нормандский мост в полумиле восточнее.

Элоиза ступала осторожно, пробираясь через папоротник высотой по колено и хрустящую подстилку из ветвей и листвы под ногами. Густые кроны над головой были покрыты гроздьями ярко-зеленых колючих плодов. Дэниела нигде не было видно. Он свернул на тропинку, которую она проглядела? Или просто шел быстрее нее?

– Что вы тут делаете?

Голос – громкий и ясный – раздался с неба, и на долю секунды Элоиза даже подумала, что с ней говорит сам Господь. Мысль, впрочем, была не такая уж странная, учитывая, что именно она творила. Преследовала мужчину, как гончая – лису, хотя, несомненно, это он должен был преследовать ее.

– Потому что, если бы мне пришлось угадывать, – продолжил голос, – я бы сказал, что вы шпионите за мной.

Она подняла глаза и была поражена, увидев пару поношенных кожаных сапог и две длинные ноги в десяти футах над своей головой. Дэниел, взрослый мужчина двадцати пяти лет от роду, сидел на широкой ветке каштана, как мальчишка, с выражением лица человека, который делает что хочет, не заботясь ни о мнении других, ни о социальных приличиях. Это волновало ее.

– Вовсе нет, – вспыхнула она и попыталась собраться с духом. – Я прогуливаюсь по роще, надеясь, что свежий воздух облегчит головную боль, вызванную тяжеловесной проповедью. Но теперь и мне хотелось бы знать – что вытут делаете? – Она вернула ему его же вопрос.

– Забираюсь на дерево, ведь с него открывается великолепный вид на всю округу. Я чувствую себя королем, сидя здесь и обозревая землю. Это напоминает мне, что человек не создавал мир и не владеет им. Такой вид одновременно смиряет и придает силы. Хотя сомневаюсь, что вы это поймете.

– Почему же? Вы полагаете, что я не полезу туда или что у меня нет воображения, чтобы размышлять о чем-то, кроме собственного бытия?

– Вы что, умеете лазать по деревьям? – Он выглядел искренне удивленным, это одновременно возбуждало и злило ее.

Она не умела, но ни за что бы в этом не призналась.

– Надеюсь, на ветке двоим хватит места!

Девушка подобрала юбки, заправив подол за пояс и возмутительным образом демонстрируя белые шерстяные чулки. Правую ногу она поставила на нижнюю ветку, подтянулась… Этот каштан, с его широкими, низкими ветками, каждая толщиной с мужскую ногу, идеально подходил для лазания. Но ни ловкости, ни сил у нее не хватило – просто она была из другого теста. Она спрыгнула обратно на землю и смирилась с поражением.