Книга Ведьма Вороньего леса, страница 70 – Дженни Кир

– Роуз? – окликнула она горничную, когда та подошла к двери. – Ты ничего не хочешь рассказать?

Та нахмурилась.

– Например, о Билли Прайсе? – добавила Элоиза, и тогда Роуз смиренно покачала головой.

– О, мисс, я не знаю, что вам сказали; знаю только, что нашу кухарку слишком воодушевило то, что я якобы проявляю к нему интерес… Но мистер Прайс пугает меня даже больше, чем мистер Торнбери. У него и работы постоянной нет – то обувь чистит, то солому метет, то на улицах торгует. Он однажды пытался меня поцеловать, и с тех пор я стараюсь не оставаться с ним наедине.

– То есть ты не думаешь о браке?

– Ни в коем случае! – с ужасом воскликнула девушка. – Я лучше всю жизнь одна проживу, чем останусь с кем-то вроде него.

Элоиза покивала, а сама подумала, что ее горничная несколько преувеличила. Если Роуз избегала мужчин из-за одного неуместного поцелуя и боялась заговорить с Торнбери, то ей, скорее всего, и впрямь суждено было остаться старой девой. Мужчины бывают грубоваты, это правда, но не так уж и сложны.

Впрочем, перспектива того, что Роуз останется незамужней, Элоизу вполне устраивала.

– Выйдем на прогулку, – объявила Элоиза, – после утренней службы. Всего лишь одна небольшая прогулка по деревне, свежий воздух и мерная ходьба пойдут нам на пользу. Надень что-нибудь потеплее и обувь найди попрактичнее.

– Я могу понадобиться в доме, мисс, – возразила Роуз. – Миссис Бэнбери в два подает обед.

– Твоя задача – подмести решетки и накрыть стол до посещения церкви. А так кухарка и поваренок сами справятся. К тому же я всем сказала, что ты поможешь мне собирать каштаны. Можем оставить корзины у церковного крыльца и не возвращаться в дом.

То был сухой ноябрьский день, хотя на неделе температура резко упала. Каждое утро опавшие листья, ржавые, золотые, покрывались тонким слоем серебристого инея, а на окнах расцветали замысловатые узоры, похожие на папоротники.

После воскресной службы Элоиза своими глазами увидела, насколько нежелательное внимание оказывал Прайс бедной Роуз. Он загнал ее в капкан между надгробиями и большим тисом, и только вмешательство хозяйки заставило его отступить.

– У тебя, Роуз, миленькое личико, но нет приданого – вот твое несчастье, – сказала Элоиза, ласково погладив руку служанки. – А у Билли Прайса нет ни того ни другого.

Они обменялись улыбками, но улыбка Роуз быстро сошла на нет.

– Думаю, единственное, что у него есть, – это деньги. Потому что он предложил мне заплатить за мою благосклонность.

Уточнять, что подразумевалось под благосклонностью, не было нужды.

– Какая низость! – искренне возмутилась Элоиза. – Я поговорю с отцом, и он запретит Билли появляться в доме.

– Пожалуйста, ничего не говорите. Я не хочу создавать проблемы для кухарки.

Она была права. Их кухарка превосходно готовила, поэтому нельзя было рисковать: вдруг та расстроится и уйдет в другую семью.

Они продолжили собирать каштаны, и Элоиза была рада, что не забыла перчатки, ведь плоды прятались в колючей оболочке. Вскоре она подозвала Роуз и предложила углубиться в рощу.

– Я хочу посмотреть на реку, – сказала она, весело подпрыгивая под пестрыми деревьями и размахивая полупустой корзиной, редкие огненные листья кружились у них над головой на осеннем ветру.

Роуз послушно пошла за ней, и через несколько минут, петляя между массивными стволами, они вышли к воде. Река разлилась после мокрого и унылого октября и текла полноводно, стремительно.