Книга Ведьма Вороньего леса, страница 88 – Дженни Кир

Сердце Луны забилось быстрее. А что, если Маркус подумал, что это она произнесла эти слова?

Он подошел ближе, и его пальцы осторожно коснулись ее шеи. От их тепла мурашки побежали по ее спине и рукам. Каждый волосок на ее теле встал дыбом, когда он провел своей огромной рукой за ее плечом и нежно убедил ее приблизиться, чтобы оставить на ее шраме «для изгнания ведьмы» самый нежный поцелуй. От шока и волнения она уронила узелок на землю.

Повисла тишина – слишком долгая, слишком пронзительная, чтобы быть случайной. А потом он снова наклонился и прижался губами к тонкому неровному шраму, и она подумала, что может умереть прямо здесь, у луговой тропки, которая вела либо на север, обратно в Рейвенсвуд, либо на юг – к реке и свободе.

– Не уходи, – пробормотал он ей в шею, склонив голову и прижав ее к себе рукой так крепко, что она не смогла отступить. – Призраки живут только в твоем воображении. Клянусь, я защищу тебя. Пожалуйста, не оставляй меня.

Она застыла, не в силах собраться с мыслями, в то время как все ее чувства были сосредоточены на его прикосновении, на его тепле. Она попыталась глубоко вдохнуть, чтобы совладать с подкашивающимися ногами, но запах громадного мужчины, обнимавшего ее, лишь больше ослабил их.

– Не уходи! Не уходи! – выкрикнул эхом Бран, яростно хлопая крыльями и загораживая путь к воротам.

Но дело было не только в Маркусе и не только в кошмарах Рейвенсвуда. В их истории сплелись две ниточки, и если он верил, что способен справиться со своим прошлым, то как насчет нее?

– Я нехороший человек. – Она опустила голову, пытаясь вырваться из объятий.

Луна знала эту истину превыше всего остального. Когда Маркус услышит, что именно она сотворила, захочет ли он, чтобы она осталась? Маловероятно.

Ее сердце разрывалось. Она не знала, когда именно чувства к этому грустному и одинокому мужчине зародились в ней, но теперь они были глубже, чем просто влечение. Они были как два осколка, эти сломленные люди, которые только вместе становились единым целым. И все же – разве она уже не проходила через это? Она верила, что влюблена в Дэниела, а он всего лишь думал, что любовь и побег дадут им обоим свободу. Как она могла снова так легко влюбиться?

Но она влюбилась. Притворяясь, что уход из Рейвенсвуда был в общих интересах, она только обманывала себя. Ее руки погрузились в густые каштановые волосы Маркуса, и в этом простом движении она позволила себе сказать ему правду.

Воодушевленный, он скользнул губами вверх к ее уху, коснулся мягкой щеки, пока не нашел ее рот. Их поцелуй был жадным, живым – без прикрас, без стеснения. Даже присутствие Брана, с его блестящими бусинками-глазами, не могло остановить их.

Ее дыхание участилось, грудь вздымалась, живот сжимался. Никто никогда не целовал ее так, даже Дэниел. Теперь то, что она чувствовала к самоуверенному рабочему из Лоубриджа, уже не казалось любовью, ведь между ними не было столь всепоглощающей страсти. Ей нужен был только мужчина, что сейчас стоял перед ней. Когда их губы наконец разъединились, она не отступила – щека к щеке, дыхание в унисон.

Она снова опустила голову и сказала:

– Я сломлена.

– А ты думаешь, я нет?

– Они называют меня ведьмой.

– Значит, они уверены, что ты моя жена. А этого достаточно, чтобы ты была под моей защитой. Любому, кто скажет иное, просто не поверят.