Книга Найди меня в лесу, страница 103 – Алиса Бастиан

— Почему бы и нет?

В глазах Расмуса была осязаемая тьма, и Сфинксу стало страшно. Тьма египетская. Густая, обволакивающая. Что-то очень опасное плескалось в душе у Магнуссена, и он хотел погасить это, плеснув в себя алкоголя.

Но что, если это только раззадорит огонь?

Хоть бы он ушёл, подумала Нора, прижимавшаяся к стене, и едва не закричала, когда что-то коснулось её головы. Осторожно повернувшись, Нора обнаружила, что на стене висят коряги, прибитые крупными гвоздями. Вместе с небольшой картинкой, которую Нора смахнула плечом и с трудом успела поймать, едва не лишившись чувств. Три маленькие коровы смотрели на неё с укором, и она осторожно повесила картинку обратно к корягам. Он же совсем псих, подумала Нора, с ужасом смотря на какой-то алтарь из таких же коряг на подоконнике. Но потом вспомнила, что поэтому и пришла к нему.

— Развлекаетесь? — с нажимом спросил Расмус.

И Сфинкс понял, что тот видел Нору. Это было очень плохо.

Очень, очень плохо. Для них обоих.

Он выдавил улыбку и погоди минутку.

Нора смотрела на него огромными глазами, пока он рылся в коробке под столом.

Разумеется, выпить у него было. В ассортименте и столько, что хватит ещё на одну вечеринку вперёд. Половину запасов Сфинкс как раз сегодня передал Яану с дружками. На деньги сверх уплаченного за купленное он несколько раз сходит в сауну. Только Сфинкс уже сомневался, что она ему поможет. Он вляпался во что-то ужасное, такое, что уже нельзя будет исправить.

Может быть, это просто его судьба. Может быть, только ради этого он был спасён. Чтобы теперь спасти Нору Йордан.

Жену Луукаса Йордана.

Луукаса, спасшего его тем зимним вечером.

Луукаса, ставшего сосудом для Осириса.

Бога возрождения.

Его Бога.

Расмус должен забыть и про Нору, и про то, что у Сфинкса горел свет, и про то, что он хотел или собирался сделать. Поэтому Сфинкс выбрал самую большую бутылку водки, достал аптечку, где хранились выписываемые ему таблетки по постоянно продлеваемым рецептам. Некоторые из них были со снотворным эффектом. Часть из них Сфинкс принимал, когда не мог заснуть, часть у него забирали ребята, и он не желал знать, с какими целями. Они говорили, что для себя, и он не уточнял, что конкретно ониимели в виду. Сфинкс открутил крышку и кинул в бутылку несколько таблеток. Магнуссен снова стал стучать, и Сфинкс, закрутив крышку, стал болтать канопу со злом, чтобы таблетки быстрее растворились.

— Вау, — сказал Расмус, когда Сфинкс онемевшими от ужаса руками вручил ему водку. — Так и знал, что ты умеешь развлекаться. За мной должок, — брякнул он и пошёл к своему дому, на ходу открывая бутылку

Никаких больше долгов, подумал Сфинкс.

Нора говорила совсем мало, и Сфинкс понял, что редкие слова из её уст — вовсе не слова Норы Йордан, и даже не слова Исиды. Сам Осирис говорил с ним через свою супругу. Когда другие бросили Сфинкса умирать, Осирис его возродил. И теперь, когда царь мёртвых вернулся к нему, Сфинкс был готов на всё, даже если это значило, что вскоре он предстанет перед загробным судом. Являться на суд Осириса, не сделав то, что ему сказали, Сфинкс считал невозможным.

Сфинкс отдал Расмусу водку и смотрел, как тот уходит домой. Они с Норой подождали, но больше Магнуссен не выходил. Сфинкс взял в разваливающемся сарайчике фонарик и лопату, и Нора почему-то вздрогнула. Она приехала на велосипеде, почти у всех в городке он был, у Сфинкса тоже. До леса «Ракеты» пешком от его дома, как и от дома Магнуссена, было далековато. Осирис, Исида и Нора сказали ему, что у них не так много времени, поэтому он закрепил лопату на багажнике велосипеда, фонарик сунул в карман и уставился на Нору.