Книга Место каждого. Лето комиссара Ричарди, страница 141 – Маурицио де Джованни

Подросток наклонился вперед. Его лицо побледнело, губы сжались. Это была ярость отчаявшегося зверя, который вынужден нападать, чтобы защитить себя.

— Кто бы ни умер, говорите вы, — прошипел он. — А вы знаете, кто она была, эта ваша несчастная убитая женщина? Ради своего каприза она отняла счастье у целой семьи. Теперь вы видите, как он плачет, словно ребенок. А вы знаете, что этот человек, которого я никогда больше не признаю своим отцом, много месяцев подряд не приходит домой? Я знаю, что вам сказала моя мать, но даже ее безумие породил каприз, который позволила себе та синьора. Она умерла, потому что должна была умереть. Вот и все.

Закончив говорить, Андреа откинулся на спинку стула и снова стал смотреть на стол. Майоне не мог поверить тому, что видел и слышал: такой внезапной была перемена. Ричарди заговорил снова, но более суровым тоном:

— Думай что хочешь. Мы должны узнать, кто стрелял в герцогиню. А то, что ты спрятал пистолет, ясно показывает: ты знаешь, кто это был.

После этих слов надолго наступила тишина. Толпа вокруг них стала увеличиваться: пятничное гулянье достигло кульминации. Почти все магазины были открыты, и дамы с большими веерами в руках останавливались перед витринами и делали замечания по поводу моделей платьев и шляпок и цен на них. Андреа наконец заговорил снова:

— Это сделал я. Я больше не мог терпеть безумие моей матери и слышать ее плач. Я не мог терпеть стыд, который навлек на нас мой отец: ведь все знали, даже в школе. Я не мог терпеть, что моя маленькая сестра продолжает любить его после того, что он сделал.

Снова наступила тишина. Ричарди пристально смотрел на подростка. Взгляд у того был суровый, губы сжаты. Майоне, как всегда, казался полусонным, но чуть позже именно он нарушил молчание и вмешался в разговор:

— Значит, ты дождался конца занятий в школе и пошел в особняк, верно? Прошел в спальню и выстрелил в герцогиню, которая еще спала. Выстрелил четыре раза и убежал.

Подросток кивнул, по-прежнему глядя перед собой, словно в пустоту. Ричарди бросил на бригадира быстрый взгляд, означавший: продолжай.

— Объясни мне, как тебе удалось скрыться? Как вышло, что тебя никто не увидел?

Подросток ответил так уверенно, как будто рассказывал, что делал утром в школе:

— Там никого не было. Может быть, привратник завтракал. Ворота были открыты, стояла жара, и в это время на улице никого не было.

— Мальчик! — Майоне печально покачал головой. — Герцогиня умерла не днем, и выстрел был только один. И она даже умерла не в спальне. Всего этого не было в газете. На этот раз спасибо тому, кто прервал эту криминальную хронику на середине. Это сделал не ты.

Выражение лица Андреа не изменилось, словно он не слышал бригадира, но по его щеке неожиданно скатилась слеза. «Фрустрация», — подумал Ричарди.

— Что я могу вам сказать? Я мог бы настаивать на своем, сказать, что ошибся. Мне шестнадцать лет, и наказание было бы мягче, верно? Но потом я ошибался бы опять и опять, потому что я не был там, когда умерла эта сука. Поэтому я должен признаться: это сделал он. Это сделал мой отец.

Майоне опустился на свой стул. Наконец-то преступление раскрыто: в кои-то веки убийцей оказался главный подозреваемый. Бригадир повернулся к Ричарди и, увидев на его лице знакомое выражение, сразу понял, что ничего не понял.