Книга Колодец Смерти, страница 152 – Селин Данжан

— Давид упоминал при вас причины, по которым ему пришлось оставить спорт?

— О, Давид никогда не оставлял спорт! Он совершает пробежки… простите, — поправилась она, — совершалпробежки несколько раз в неделю, а еще, как вам известно, занимался в клубе скалолазанием больше десяти лет. Но как любитель.

— Понимаю, — мягко сказала Леа, — но я имела в виду его занятия плаванием. Ваш супруг говорил вам, почему отказался от карьеры пловца?

— Никогда! Это было табу. И кстати, то же самое у Александра.

— Имя Магида Айеда вам знакомо?

Нахмурившись, Дениза Шаффер погрузилась в воспоминания, и ее глаза вдруг заблестели.

— Это бывший олимпийский чемпион, правильно? Которого совсем недавно нашли мертвым в ванне отеля… — И, внезапно осознав связь между этими двумя смертями, она остановилась с выражением ужаса на лице: — О боже! Неужели Давид и этот Айед были убиты одним и тем же человеком?

Леа кивнула, с сочувствием глядя на вдову, которая дрожала, как осиновый лист.

— Но… я не понимаю! Какая связь между ним и моим мужем? — спросила она растерянно.

— В лицее Магид Айед тесно дружил с вашим мужем и его братом.

На лице супруги отразилось смятение.

— Когда дело Айеда появилось в газетах, ваш муж упоминал о нем?

— Нет! Ниразу… Но вы уверены, что не ошибаетесь?

— Да, мадам, у нас есть сведения, это подтверждающие.

И поскольку Дениза Шаффер смотрела на нее с недоверием, Леа пояснила:

— Ваш муж не рассказал вам о том, что мой коллега беседовал с ним пять дней назад?

Оторопев, супруга широко открыла глаза. И снова слезы затуманили ей взгляд.

— Нет.

— Понятно. Имена Валерианы Дюкуинг и Клары Жубер вам знакомы?

— А должны? — иронически отозвалась она, высмаркиваясь… — Простите меня, я понимаю, что мой муж что-то от меня скрывал, что-то важное, и мне это очень горько. Но простите, я не знаю женщин, о которых вы говорите.

— Допустим… Тибо Брока тоже не знаете?

Дениза Шаффер покачала головой и гневно смахнула слезы. Только сейчас она поняла, как плохо знала мужчину, с которым провела пятнадцать лет жизни.

Серое небе тонуло в океане, похожем на жидкий металл. Ветер с изморосью хлестал по лицу, но Луиза невозмутимо смотрела на свирепые волны, бьющиеся с нескончаемым гулом о скалы внизу, в тридцати метрах от нее. Убаюканное этим монотонным звуком, ее сознание постепенно освобождалось от напряжения последних дней. Луизу научил этому опыт: эмоции заглушают мысли, как помехи — радиоволну. Ее наконец отпустило, и она сосредоточилась мыслями на Кларе Жубер, уверенная, что все ниточки в этом деле ведут к ней. Ее первый «побег» сопровождался многочисленными деталями, которые не давали Луизе покоя…

«Папа, прости, прости, прости! Мне так жаль, папочка, милый. Со мной все в порядке… Никто не сделал мне ничего плохого, клянусь памятью мамы». Вот что она сказала своему отцу по телефону. Девочка хотела его успокоить. Значит, она прекрасно осознавала, какую тревогу вызвало ее внезапное исчезновение. Так не ведут себя подростки, сбежавшие из дома от отчаяния.

«Я вернусь в лицей в следующую пятницу. Не раньше, не позже». То есть запланированное возвращение. Временны́е рамки, определенные заранее, подумала Луиза.

«Папа, учитывая ситуацию, я вообще не должна была тебе звонить». Какую ситуацию?