Книга Колодец Смерти, страница 23 – Селин Данжан

— Майор Комон, слушаю.

— Добрый вечер, мадам. Это Ромен Дюкуинг, брат Валерианы. Извините, я не мог позвонить вам раньше.

— Ничего страшного, — успокоила его Луиза. — Спасибо, что отозвались на мою просьбу.

— Мне только чтозвонила моя мать. С рассказом о вашем визите.

Луиза почувствовала в тоне собеседника едва заметный упрек.

Продолжение убедило ее в этом окончательно.

— Послушайте, я не знаю, почему вы считаете целесообразным допрашивать мою мать, — продолжил он неодобрительно, — но ваш визит очень ее встревожил… Она — дама уже в летах и живет одна. Ваши вопросы разбередили старые раны, не говоря уже о вызванном беспокойстве! Скажу откровенно: это ограбление не требовало…

— Речь идет о покушении на убийство, — перебила его следователь, раздраженная морализаторским тоном Дюкуинга-сына.

Последовало долгое молчание, и Луиза решила сменить гнев на милость.

— Я предпочла кое о чем умолчать при разговоре с вашей матерью, именно для того, чтобы не слишком ее напугать… На самом деле ваша сестра стала жертвой крайне жестокого покушения, она была на волосок от смерти…

— Она… В каком она сейчас состоянии?

У Ромена Дюкуинга изменился голос, когда он осознал масштаб случившегося.

— Не беспокойтесь. Ваша сестра отделалась несколькими швами на предплечье.

— Но вы сказали, что нападение было очень жестоким.

И тогда Луиза рассказала все, придерживаясь фактов. Ведь если бы его сестра умерла, от него не стали бы ничего скрывать, ведь правда? Более того, следователь сама хотела получить от него информацию.

Когда она закончила, брат пробормотал:

— Боже мой! Это же безумие… Простите. Как я мог упрекать вас…

— Забудем об этом. А теперь мне необходимо с вашей помощью кое-что прояснить.

— Я готов. Что вы хотите знать?

— Надпись, о которой я вам рассказала, «НЧС/1», она вам о чем-нибудь говорит?

— Нет, честно говоря, я не представляю, что это может быть… Но я подумаю, — добавил он искренне.

— А вообще, что вы можете мне сказать о вашей сестре? Ее круг общения? Образ жизни? Короче говоря, все, что поможет нам составить о ней мнение.

Мужчина глубоко вздохнул, словно не зная, с чего начать. Наконец он произнес:

— Валериана — человек особенный. Мы о ней ничего не знаем. Она никогда не говорит о своих желаниях, вкусах, планах. Даже непонятно, есть ли они у нее, — добавил он, словно думая вслух. — Уже ребенком она отличалось замкнутым характером и держалась особняком. Но с возрастом в ее замкнутости появилось что-то трагическое. Валериана стала оченьмолчаливой.

— Ваша мать употребила слово «депрессивная», — уточнила Луиза.

— А как еще описать характер вашего ребенка, если он пытается покончить с собой? — устало ответил он.

Луиза поняла, что Мари-Клер Дюкуинг предпочла умолчать о попытке самоубийства своей дочери. Она сравнила ее с кладбищем, прошлась по ее «готической» внешности, вспомнила об отказе обратиться к психиатру, но не смогла назвать событие, которое могло оказаться травмирующим.

— Ваша мать мне ничего не сказала об этом. Когда это произошло?

— Когда у нее начались занятия по медицине. Если не ошибаюсь, на первом или втором году.

— Валериана рассказывала о причинах, которые подтолкнули ее к такой крайности?

— Во всяком случае, не мне. Я слышал несколько раз, как отец ссылался на переутомление в сложный для нее период перехода во взрослую жизнь.