Книга Собор темных тайн, страница 126 – Клио Кертику

Перекусив и внимательно поглядев на меня, он прилег на землю.

Я стоял и продолжал глядеть как завороженный.

Большой мир раскинулся за моей спиной, пока я вот так стоял над прилегшим мерином. За моей спиной осталась дорога, ведущая вниз в город. Моя квартира, в которой я попытался начать новую историю. Работа, на которой я всю неделю грезил об этом дне. Одинокая Ализ застыла дома над своими привычными делами. За моей спиной, где-то там, раскинулась Франция со своим Руаном. Стены университета с его длинными коридорами. Там осталось все.

Я встал на колени, а потом прилег рядом с мерином. Он открыл один глаз и пошевелил ухом.

Он дышал, просто дышал. Он жил. Его грудная клетка вздымалась так размеренно, что совсем не соответствовало моему темпу дыхания.

Горячие слезы потекли из моих глаз – не помню, когда точно, возможно, через минуту, а быть может, через полчаса.

Так я не плакал даже у Ализ, кажется, я даже всхлипывал. Я сильнее прижался к нему и опустил лицо в его гриву.

Чернота внутри меня не казалась такой уж темной. Я больше не был похож на спрута. Я вдруг подумал о том, что у меня светлые волосы и что теперь я зарылся ими в его темную гриву. Я слышал, как стучит его сердце.

Оно должно быть больше моего.

Позже я бы ни за что не поверил в это, потому что наверняка вернулся в тот мир, которого больше не было. Сейчас я был золотыми песчинками, застывшими в воздухе. Они не имели отношения к тому миру, который я знал. Я улыбнулся сквозь слезы. Все замерло, не было стрелки часов – она вытянулась вверх до самого неба, а когда я почувствовал ее конец – она рассыпалась на этом поле.

Кто-то играл на скрипке, или мелодия звучала внутри меня. Помню только то, что никогда так не дышал.

И я дышал, прижавшись к грудной клетке моего нового друга. Мои вздохи растянулись. Они стали равными его дыханию. Я просто глядел на небо.

Разве можно было довести себя до такого? Я обрадовался, так как все, что было раньше, произошло со мной. Я подумал о том, что оно ушло, и заплакал снова так, что защипало в глазах. Голова раскалывалась.

Я все понял. Он был счастлив. Он так мучил себя и опустился так же, как я, глубоко, но в конечном итоге он был счастлив. Он узнал правду, не ту, что хранилась в соборе, а ту, что хранилась на этом поле.

Мерин недовольно фыркнул.

– Спасибо, – сказал я ему на ухо.

А потом, испугавшись того, кто лежал рядом со мной, я вскочил и взглянул на его морду. Он лежал, прикрыв глаза, но внимательно слушал. Уши были приподняты.

Я с ужасом уставился на него. Возможно ли то, что он все знает про меня да и вообще про все? В висках так стучало, что я уже не мог соображать.

Мерин снова фыркнул. Я перестал дышать и посмотрел на рассвет.

– Спасибо, – сказал я.

А потом еще раз:

– Спасибо за все.

Я не знал, кому посвящалось это «спасибо».

Может, Лиаму, который наверняка обрел истину и помог мне таким сложным путем тоже ее понять. Истина кажется эфемерной, когда ее ищешь в мире. Она предстает кем и чем угодно, и может казаться временами, что вы найдете истину в любимом человеке или что вы ее уже нашли. Иным она представляется Граалем, философским камнем, живительной водой – иначе говоря, чем-то материальным. Людям кажется, что нужно совершить ряд действий, чтобы узнать правду о себе.