Книга Собор темных тайн, страница 135 – Клио Кертику

На потемневшем фоне с заревом заходящего солнца стремились ввысь невесомые шпили, завершения контрфорсов, и вытягивались пламенеющие прозрачные вертикали. Сам собор был написан в преимущественно светлых тонах. Будто стены были кожей, а под ними просвечивали тонкие жилки вен – каменных выступов.

Если бы Жан знал, кто такой Моне, он бы отметил тот факт, что художница пыталась подражать его технике.

Самой же Мариетт рисунок не нравился. В сравнении со спокойной тишиной Руанских фасадов Моне это полотно было эмоциональным и хаотичным.

Жан молча, как ранее в галерее, наблюдал за тем, как она водила кистью, – только теперь видел сам результат. Он переводил взгляд с ее рисунка на мрачный фасад собора. Жан не понимал, где в этих сухих, строгих очертаниях она разглядела такую оживленность. Он удивлялся восприятию и видению этой девочки, чье имя теперь знал.

– Ты боишься подойти, – вдруг послышался чей-то голос на задворках сознания.

Жан очнулся от светлых видений и только тогда понял, что это она заговорила с ним.

Он промолчал и постарался придать лицу холодное выражение, глядя на холст. Сколько же он простоял тут, раз привлек ее внимание?Жан глазами поискал своих товарищей и понял, что они почти обошли всех и скоро соберутся уходить.

– Просто не люблю, когда тыкают пальцами в мою работу, – сказала она, усмехнувшись, и отвернулась.

Жан приблизился на два шага.

– Что думаешь? – продолжала она.

Жан попытался скрыть волнение и еще раз осмотрел рисунок.

– Думаю, что это очень красиво.

Мариетт усмехнулась и снова взялась за кисть.

– А подробнее?

– Я вижу этот собор по-другому, – коротко ответил он.

– Тебе он нравится?

– Да, – коротко ответил Жан.

– Тогда мы видим его одинаково.

Жан промолчал, ничего не поняв, и поглядел на товарищей, дошедших до крайнего художника. Непонятная тревога завладела его душой.

– Ты никогда не видел работ Моне? – продолжала Мариетт.

– Нет.

– Я сожалею.

Жан поразился такому ответу. Спрашивать, кто такой Моне, он не стал – слишком стыдно ему было от своего незнания.

Ирэн и Камиль уже отошли от художников и, махнув рукой Жану, стали удаляться в сторону галереи.

– Вы и правда очень красиво рисуете, – сказал он, собираясь уходить.

Мариетт отложила кисть и поглядела себе за спину.

– Погоди, а как же тебя зовут?

Жан Пьер не сразу понял, что она интересуется его именем.

– Меня? – Мариетт настойчиво кивнула. – Жан.

Она улыбнулась и глубоко задумалась.

– Подожди.

Она полезла в свои вещи. Наконец найдя то, что искала, девушка протянула ему что-то и смущенно заулыбалась.

Жан Пьер глядел на листочек размером с ладонь. Маленький эскиз того большого холста, что сейчас был в процессе, лежал на его ладонях. Он был не настолько детальным, как итоговая версия, но цвета и техника были теми же.

– Мне будет приятно знать, что собору что-то досталось от меня.

Жан кивнул, не зная, что ответить. Его поразила мысль о том, что множество людей играет важную роль в судьбе собора. Что на самом деле он был построен не просто для того, чтобы быть очередной заурядной постройкой. За свою более чем восьмисотлетнюю историю собор видел множество людей: в его стенах были диаконы, пресвитеры, епископы, кардиналы, простолюдины, приходящие на богослужения, художники, видящие его каждый по-своему, скрипачи, играющие на площади перед ним. Когда Жан вырастет, он поразится тому, как тонко чувствовал собор в столь юном возрасте, как они действительно были связаны с ним с ранних лет.