Книга Собор темных тайн, страница 138 – Клио Кертику

Лиам опускался на дно, и никто из нас не был к этому причастен. Я понял это после его эмоционального рассказа тогда, в машине, но, скорее всего, это началось задолго до нашего разговора.

Лиам не любил делиться с кем-то своими проблемами, вернее, он был так воспитан и приучен. Вынести свое внутреннее на всеобщее, как ему казалось, обозрение не представлялось для него возможным.

Он привык сохранять душевную стабильность. Эта стабильность не всегда была ему в радость, он знал и ее недостатки. Ему нравилось нарушать ее периодически сложными вопросами, целями, за которыми пытался угнаться.

Он увлекался тем, что тянет, зовет, но не показывается. При этом всегда должен оставаться небольшой шанс на то, что истиной возможно завладеть.

Он верил наверняка, что жить принято с огнем в сердце. Он безумно любил все то, что разжигает и поддерживает пламя. Всякого рода загадки, от которых появлялось только больше вопросов. К примеру, тексты, касающиеся старинных орденов, – именно та их часть, что была не более чем легендами. Лиам с детства знакомился с мифологией различных стран, читал как научные, так и эзотерические тексты о культовых загадочных постройках и неразгаданных загадках древности. Особенно его интересовали, как он признавался, Двуречье и Египет, кодекс Серафиниана[46], храм Рамзеса II. Это отлично объясняет его увлечение тайной Руанского собора.

Что же именно он искал? Думаю, он, как и все люди, интересовался истоками, причинами появления человечества и себя в частности, поиском смысла жизни, а так как любил архитектуру, делал это через нее. Лиам явно был искателем. Иногда мне кажется, он увлекался чем-то просто потому, что ему было интересно, что же уже удалось выяснить ученым и искусствоведам до наших дней.

Также Лиама очень интересовал Фергюс. Наверняка Фергюс первый, кто так кардинально отличался от него. Лиам считал Фергюса умным и эрудированным человеком, который предпочитал не щеголять своим знаниями.

Таким образом, привыкнув к подобному равновесию дружбы, они даже переняли черты друг друга.

В те дни я сильно боялся за него. Помню, что думал о скорейшем приезде Эдит, чтобы кто-то мог за ним постоянно приглядывать, но учеба начиналась только через шесть дней.

А пока Лиам позвал меня в гости делать чертежи.

Мы расположились в зале за обеденным столом, собираясь поработать. Дионис уснул на границе между кухней и залом. Лиам включил только крайний левый светильник, так что бо2льшую часть зала окутали гризайльные[47]тени.

Ранее я уже начинал работу над чертежом. Сегодня предстояло поработать плотнее.

Я видел, что работа Лиама продвинулась гораздо дальше. Мы договорились не мешать друг другу советами, так как итоговые изображения у нас должны были получиться разными.

Фейн работал сосредоточенно и внимательно, так что я не отвлекал его разговорами.

Я начал свою часть вчера и быстро осознал, что проект не настолько интересен, как то, что может рассказать Лиам. Все сводилось к тому, чтобы водить карандашом по бумаге. Меня больше интересовал Лиам и его переживания, но он так увлекся чертежами, что совсем забыл обо мне.

Я глядел на его почти законченный чертеж и завидовал листу бумаги, что забрал себе все его внимание.

Я вернулся к изучению собственной работы.