Книга Собор темных тайн, страница 162 – Клио Кертику

Послышался стук в дверь, и Томас крикнул:

– Кто там еще?

Доставщик ушел так же быстро, как и появился.

– Клянусь, нам нужно заказывать больше салатов, – сказал Чад, шурша пакетами.

– Кензи, ты голоден?

Тот отрицательно покачал головой.

– Моя все реже стала готовить что-то полезное. Мы все время едим пасту, а от этого, между прочим, полнеют.

– Ты ни капли не поправился, – сказал Чад, устраиваясь с едой прям на том же столе, за которым он и работал.

– Я думаю, что это забастовка. На выходных я проснулся первым и варил ей кофе в постель, – продолжал Томас.

Обычно подобные разговоры раздражали Кензи, но не в этот раз. Что-то переменилось, и теперь этот посторонний шум совершенно его не беспокоил.

Это все было не важно, потому что сегодня Кензи ощущал себя по-другому. Его не задевали разговоры между напарниками. Он будто перестал слышать звуки.

Отовсюду исходило приятное тепло. Оно окутывало его самого и его руки. Все было похоже на сон внутри пузыря, а все звуки вокруг стали сгустком энергии, норовившим пробиться через его пленку. Снова завладеть его кожей, поместиться под ней, а через некоторое время снова начать его раздражать.

Первый раз в его голове родилась мысль о том, чтобы уйти с этой работы.

В первый раз он не анализировал свои мысли, но эта идея так ему понравилась, что тепло внутри него осело окончательно.

Он больше не слышал разговоров про чужих кошек.

* * *

– Приношу извинения, немного опоздал, – сказал он, разглядывая вещи, сложенные у ног Ализ.

Сегодня у него было приподнятое настроение.

– Ничего страшного. Хочешь пить?

– Не откажусь.

Ализ тут же принесла ему граненый стакан, наполненный водой.

Он выпил его залпом. Даже такое простое действие оказало на него удивительный эффект. Ализ внимательно наблюдала за тем, как он пьет, а по окончании выхватила стакан и убежала снова на кухню. Кензи удалось перехватить ее, только когда она надела обувь и собралась выходить.

– Куда пойдем? – спросил он, наблюдая за процессом.

– Узнаешь по ходу.

Ализ поправила перекрутившиеся рукава рубашки и взглянула в зеркало.

Кензи затих и отвел взгляд.

– Все в порядке? – уточнила девушка.

– Да, все отлично.

– Тогда бери мольберт и пошли.

– Я здесь только для того, чтобы мольберт носить?

– Еще для того, чтобы помочь мне побороть стеснение.

– Это как? – удивился Кензи.

– Просто я стесняюсь рисовать на улице одна. Часто случается, что кто-нибудь подходит, а тут ты будешь меня подбадривать.

Кензи мысленно согласился с ней и, собрав вещи, вышел на улицу.

Он подставил лицо солнцу, пока Ализ закрывала дом. Отчего-то он вспомнил свое выражение лица, которое ежедневно наблюдал в зеркало.

Он имел светлые широкие брови с опущенными вниз концами, довольно широкий лоб, небольшой нос и веснушки. Они были самой противоречивой частью его внешности. Были периоды в жизни, когда он их почти ненавидел, а в другие моменты просто обожал.

Вот и сейчас, обратив лицо к солнцу, он понял, что любит свои веснушки. Нос сильно зачесался, но руки были заняты. Глаза заслезились, и Кензи прищурился, стараясь не чихнуть. Стоило подойти Ализ, и наваждение прошло. Они свернули за угол дома и двинулись левее, вниз по крутому склону.

Стоял погожий день, золотые лучи пробивались сквозь живую изгородь, и Кензи, идущий позади Ализ, думал, что так, должно быть, выглядели времена творения[49].