Книга Белый слон, страница 103 – Тэви Тернер

Поразмышляв с минуту у входа, стоило ли ему говорить, Эванс наконец закрыла створку и положила ключ-карту на край стола.

– Маркуса больше нет, – сказала она. – Даже не спрашивай, как это произошло. Я тебе ничего не расскажу. Меня ты тоже видишь в последний раз.

На лице убийцы не читалось никаких эмоций. Казалось, он интересовался Кёнингом и шахматами просто ради того, чтобы поболтать, но в действительности они его не заботили.

– Тогда присаживайся, – сказал он. – Поговорим на прощание, тем более ты сюда зачем-то пришла.

– Мне кажется, тот, кто убил Маркуса, находится в этой лечебнице, – сказал Николь. – Это может быть Мачта?

– Кто это? – не понял или сделал вид, что не понял, Дуарте.

– Рослый альбинос, – вздохнула лейтенант. – Может, ты можешь рассказать про кого-нибудь другого из здешних постояльцев? Есть ли тут те, кто может изготовить взрывчатку или склонен к агрессии?

– Тут только такие и находятся, но я их не знаю близко, – отвечал Дуарте, скользя затуманившимся взглядом по шраму на лице Эванс. – Зато я могу тебе рассказать одну историю, которая будет полезной. История не очень длинная, но терпение понадобится.

– Я всё равно никуда не спешу.

– Тебе, должно быть, знакомы слухи о том, что я убил куда больше тех восьмидесяти семи почти за год?

Николь кивнула.

– Ну так вот, это никакие не слухи, – продолжил маньяк. – Убийств куда больше, и официальная цифра – даже далеко не половина того, что я успел тогда только в одном Рош-Аинде.

– История точно связана с тем, что меня интересует? – уточнила Эванс.

– Связана, но пока ты интересуешься не тем, – заверил убийца. – Не перебивай. Помню, осенью, уже прохладно было, в двадцатых числах ноября, я выследил одну молодую семейную пару. Они совсем ещё юные были, только начали жить вместе. Он работал в газете, а она продавала платья в бутике…

– Эти подробности имеют значение?

– Для тебя – да. Меня они знаешь чем привлекли? – спросил он и сам себе ответил: – Тем, что девушка была беременна и, судя по размеру живота, плоду как раз было около девяти месяцев. У меня имелась давняя идея испытать такую…

– Ты больной…

– Погоди ругаться. С парнем было неинтересно, за него я первого взялся, но он быстро кончился. Болевой порог у него низкий, при малейших порезах сознание терял. Я с него лоскуты кожи снимал. Он так и помер, не приходя в себя, от кровопотери. Ничтожество. Не дотянул до следующего этапа с солью. Но вот девушка… Никогда её не забуду. Это было что-то. Она боролась, даже когда уже невозможно было бороться, хотела спасти ребёнка, терпя боль, которую ни до, ни после неё никто со мной не выдерживал. Она смогла подготовить меня к пониманию, что такое настоящая боль. И за это я наградил её. Я спас ребёнка. Вырезал его скальпелем прямо из чрева и даже дал ей подержать. Правда, от волнения у меня в процессе дрогнула рука, и, извлекая, полоснул малютку по лицу от брови до самого уголка рта.

Говоря это, Дуарте как-то прерывисто медленно двигался взглядом по шраму на лице Николь, точно облизывал его глазами.

– Нет… – начала осознавать услышанное Эванс.

– Это была девочка, – продолжал Дуарте. – И знаешь, какое последнее слово произнесла её мать?

– Заткнись! – Слёзы ярости ослепляли лейтенанта.

– Она сказала: «Николь».