Онлайн книга «Белый слон»
|
Вскочив, Эванс выхватила пистолет и, тяжело дыша, направила его прямо в лицо Дуарте. – Ещё хоть слово, ублюдок… – Два слова, три слова, четыре, – тараторил парализованный старик. – Пять слов! Ну же! Шесть! Давай! Чего же ты тянешь?! – Ты хочешь так легко отделаться? – прорычала Эванс. – Я хочу отблагодарить тебя и поделиться тем, что знакомо мне, в ответ на то, чему я научился от тебя той ночью. – Чему я могла тебя научить, будучи младенцем? – Боли, – ответил Гектор. – Твоя мать подготовила, а ты продемонстрировала, когда я тебя порезал. Я понял, что такое боль. Знаешь, как ты кричала? Вот так. И с этими словами сидящий перед Николь старик возопил полным нестерпимого страдания воплем младенца. От неожиданности и нереалистичности картины Эванс даже отпрянула и повалила стул. Пистолет в её руках задрожал. Его пришлось придержать второй рукой. – Что ты такое? – Не беспокойся, я простой человек, – ответил он. – Но с непростой судьбой. Хочешь, я покажу тебе боль твоей матери? Отца, к сожалению, я не запомнил, он бы одним из самых скучных… – Ничего мне от тебя не ну… Но Гектор прокричал женским голосом. И в этом крике было слышно, как от напряжения надрывались голосовые связки. Перед глазами мелькнули образы пытаемой мамы, которую Эванс никогда не видела. Шрам на лице взвыл такой болью, будто Дуарте только что её полоснул скальпелем. – Прекрати! – потребовала лейтенант и побежала в ванную. Пузырёк с обезболивающим выскользнул из её непослушных пальцев и раскрылся от удара об пол. Разлетевшиеся в стороны белые продолговатые таблетки стали незаметными на однотонном кафеле. Включив холодную воду, она прополоскала рот, чтобы унять тошноту, и дрожащей рукой умылась. Зажатый во второй пистолет трясся и стучал по керамической раковине. Эванс вдавила рычаг крана, останавливая поток, и, обернувшись, увидела неплотно закрытый шкаф. Зелёная обувная коробка, которая была в нём раньше, исчезла. Николь не сразу сообразила, чем именно её смутил вид одежды старика. На плечиках висел вымокший измятый костюм, а прямо под ним стояли облепленные грязью и сухой травой туфли. Крик сам собой вырвался из груди Эванс. Она сразу вспомнила слова Гектора о том, что последнюю партию он у Маркуса выиграет. Его признание, что он бы с удовольствием расправился с полицейскими. Интерес маньяка к расследованию убийств Белого Слона. При этом сам Дуарте всё так же неподвижно сидел в инвалидном кресле спиной к ней. Не выпуская старика из виду, она извлекла телефон и проверила новую догадку – вбила в эсэмэс-сообщение слово «Дуарте», которое автоматически сразу же заменилось на «Ударьте» – именно это ей и написал Хьюго перед смертью. Сняв оружие с предохранителя, Николь прижалась к стене спиной и начала обходить всё ещё остававшегося неподвижным Гектора. – Это ты! – выдохнула она. – С самого начала это делал ты! Но как… Как же пытки… Ты не мучил жертв… – Потому что ты меня уже научила боли, – ответил Дуарте. – Это невозможно! – не хотела верить сама в свои выводы Николь. – Я же выливала на тебя кипяток… Ты же прыгал с крыши… Тесты… – У меня врождённая анальгезия, – сказал Дуарте. – Это состояние не позволяет сигналам от моих нервных окончаний поступать в мозг, и я не чувствую боли. Совсем. И температуры тоже. И касаний. Все тесты это подтверждают. Вообще из-за этого я мог умереть в любой момент из своих шестидесяти девяти лет, но, как видишь, до сих пор жив. |