Книга Белый слон, страница 35 – Тэви Тернер

от 14.06.2010

Бордовая малолитражка Кёнинга тащилась по скоростному шоссе за город в крайней правой полосе общего потока. Ревущие сигналами автомобили со свистом проносились мимо. Детектив расслабленно рулил, не разгоняясь, хотя чувствовалось, что двигатель был способен на большее.

– Дуарте упрятали в «Безмолвный парк» сразу после того, как тот пошёл на поправку, – рассказывал Кёнинг. – Подложил он, конечно, мне тогда свинью – самого по допросам затаскали. Хорошо хоть свидетель нашелся – пенсионерка из дома напротив фабрики.

– Его из-за этого признали невменяемым? – для приличия поинтересовалась Николь.

Она прекрасно знала ответ на этот вопрос. Да и вообще всё, что только можно было выяснить о деле Гектора Дуарте без личного разговора с Кёнингом.

– Он – единственный постоялец «Парка», который находится в себе, – ответил Маркус. – При этом среди особо буйных сумасшедших и умалишённых преступников ментально здоровый парализованный старик кажется самым далеко поехавшим и опасным.

– Мне, наверное, никогда не понять, как совершавший такое может быть психически здоровым, – призналась Эванс.

– Грань тонка, – согласился Маркус. – Выпотрошить человека может как впавший в делирий, так и трезво мыслящий. Разница в том, что второй будет точно так же погружён в процесс, как я сейчас веду машину.

– Умом я понимаю, – сказала Николь. – Но, Господи, как такое хладнокровие не может быть отклонением?

– С точки зрения работы мозга, его биохимии, у таких убийц всё в порядке, просто живут они немного в другой реальности, – продолжал детектив. – Коллекционеры скальпов в индейских племенах любили своих детей, защищали семьи, заботились о животных и даже презирали насилие, а кожа с черепов в их коллекции беспокоила их только с точки зрения количества – никому не хотелось выглядеть перед соседом менее мужественно.

– Убийство ради статуса – тоже ненормально, – возразила Эванс.

– Ну почему сразу убийство? – усмехнулся Маркус. – Люди всегда прибегали к хитростям и могли, например, воровать скальпы или снимать их с мертвецов.

– Это ещё хуже.

– Ага, видишь? – воодушевился Кёнинг. – Вот даже в твоей правильно работающей голове сложилась мысль, что лучше убить человека, чем откопать мёртвого.

– Я совсем не это… – начала Николь. – Чёрт, а ведь по логике звучит, будто это и имела в виду.

– Вот и Гектор не сумасшедший, – закончил Маркус. – Неприятный? Да. Кровожадный? Конечно. Опасный? Бесспорно. Но при этом ум его крепче наших с тобой. В шахматах, правда, он слабоват.

– Вы ведь это не серьёзно? – спросила помощник детектива. – Не играете же вы с ним…

Маркус потянулся к заднему сиденью и взял с него сложенную шахматную доску. Потряс. Внутри дробно прошумели деревянные фигуры.

– Безумие…

– С другими играть неинтересно, – сказал Кёнинг и замолчал на мгновение. – Потому что мы с ним одинаковые.

Свет предзакатного солнца, пробивающийся между зданиями и столбами, неровно освещал сосредоточенное на дороге лицо детектива. Прыгающие по нему тени делали его даже жутким.

– В каком смысле одинаковые? Не убийца же вы…