Книга Кровавая гора, страница 31 – Алиса Валдес-Родригес

– Не неси чепухи, – огрызнулась Мила.

– А на красный свет зачем проскочили? – спросила Джоди.

– Мы его не заметили. Нас рассмешил один видосик в социалке, – призналась Мила, и Джоди ощутила, как у нее холодеет кровь. – Так что да, из-за этого ты можешь на нас злиться.

– Хорошо, давайте сюда ключи, – сказала Джоди. Все-таки Лайл прав: мир стал бы намного лучше, если все поголовно выкинули бы свои смартфоны. Разобщенность на всех уровнях общества убивает, а в данном случае – почти в буквальном смысле.

– Отдай ей ключ, тупица! – сказала Мила Рамоне. – Она к тебе обращается!

Рамона сразу вручила ключи Джоди и только затем толкнула подругу плечом.

– Я же говорила, что это может плохо кончиться, – сказала Рамона.

– Захлопнись, – сказала Мила. – Это была твоя дурацкая затея.

– Врешь как дышишь, – сказала Рамона. – Заколебала совсем.

Джоди ткнула пальцем назад, указывая на свой пикап:

– Поехали.

– Куда мы теперь? – спросила Рамона.

– В тюрьму, – ответила Джоди. – Навестим старшую сестру Милы.

– Потрясно, – восхитилась Рамона и повернулась к Миле. – У тебя есть сестра?

Мила кивнула, с самым жалким видом.

– Она мотает срок и все такое? – уточнила Рамона, когда Джоди подтолкнула обеих девочек к своей машине.

– Нет, – покачала головой Мила. – Она наш новый шериф.

Шериф округа Рио-Трухас Эшли Ромеро чуть отвлеклась от сидящей за столом напротив нее молоденькой репортерши по имени Джейн Рейнольдс (которая, вероятно, шесть минут как окончила колледж и уже вела криминальную колонку в «Санта-Фе Нью-Мексикэн»), чтобы вперить долгий взгляд в пикап Департамента охраны рыбных ресурсов и дикой природы, только что занявший парковочное место за кустами под ее окном.

За рулем пикапа сидела биологическая мать Эшли, охотинспектор Джоди Луна, которой едва исполнилось пятнадцать, когда ее вынудили передать новорожденную Эшли в приемную семью. О том, что они мать и дочь, обе узнали только прошлым летом, когда Эшли еще оставалась помощницей шерифа, – вскоре после того, как они с Джоди (называть ее «мамой» язык не поворачивался, хотя приемной матери Эшли уже не было в живых) объединились, чтобы сокрушить банду помешанных на превосходстве белой расы террористов, прятавшихся в Национальном заповеднике Сан-Исидро. Отношения их оставались, мягко говоря, странными, и Эшли до сих пор не могла разобраться, что она по этому поводу чувствует. Джоди ей нравилась, даже очень. В ее обществе Эшли обретала непривычное ощущение надежной опоры, чего никогда не чувствовала в доме приемных родителей. Они с Джоди походили друг на друга лицом и даже манерами, – что довольно странно, поскольку скопировать их с родной матери Эшли никак не могла. Скажем, обе привычным движением заправляли волосы за правое ухо. Да и по характеру они почти не отличались… В каком-то смысле любить Джоди было почти невыносимо больно, почти как недоступного по определению мужчину, – ведь заново прожить свое детство, только теперь с Джоди, Эшли никак не могла. Обижаться было глупо; умом Эшли это понимала, но не могла избавиться от легкого привкуса горечи. Ей были предельно ясны обстоятельства и причины, по которым она выросла на попечении семьи Ромеро, – Джоди принудили отказаться от ребенка. Просто все это… слишком уж туго запуталось. Работа в органах правопорядка именно потому и привлекала Эшли, что здесь не было такого количества серых зон, той эмоциональной неопределенности, которая часто размывала ее отношения с окружающими. Здесь все либо «законно», либо – нет.