Книга Кровавая гора, страница 29 – Алиса Валдес-Родригес

Джоди давно зареклась напропалую лепить детям ярлыки «плохих» или «испорченных». Господь свидетель, ее саму тоже когда-то так называли. Но в Рамоне она ясно разглядела трудного ребенка, который, возможно, видел и пережил нечто, оставившее глубокие шрамы, но еще не обладает достаточной зрелостью, чтобы справиться с этим, не прибегая к вызывающему поведению. С ужасом Джоди осознала, что ее собственная дочь сама несет теперь в себе частицу подобной травмы, – и уже не впервые задумалась: насколько удачной была идея оторвать Милу от друзей, привычной жизни и утащить ее из Новой Англии в дальнее захолустье Нью-Мексико сразу после того, как отец девочки погиб ужасной смертью у нее на глазах?

– Кто-то из вас хочет объяснить мне, что тут происходит? – спросила Джоди.

Рамона покосилась на Милу и пожала плечами, как бы передавая ей ответственность: мол, в конце концов, это твоя мать, ты и разбирайся. Язвительное выражение, мелькнувшее на ее лице, заставило Джоди вздрогнуть: внутри она уже боролась с волнами страха и презрения к этой девочке, хорошо догадываясь, куда может завести кого-то вроде Рамоны такое отношение к жизни.

– Это вовсе не то, чем кажется, – сказала Мила. Она придвинулась к подруге, и девочки переплели пальцы, чтобы крепко сжать их в знак солидарности. Так они стали еще больше похожи на маленьких детей, которыми, по их мнению, давно уже не были.

– Ты уверена? – переспросила Джоди.

Мила воспользовалась шансом перейти в наступление.

– Ну да, все было совсем не так, о’кей?

– Лучше молчи, – сказала Джоди.

– Что? Я как раз собиралась извиниться, мама. Правда, мне очень жаль. Пожалуйста, только не сердись.

Джоди разок моргнула, очень медленно, и отступила на шаг, чтобы успокоить себя глубоким вдохом. Она уже боролась со слезами: Джоди накрыло запоздалое осознание того, что она приложила недостаточно стараний, поддерживая собственного ребенка в час нужды. Еще какой-то год тому назад Мила была отличницей – веселым, беззаботным ребенком, который любил изображать бесшабашного сорванца, с азартом спускаясь по канату с крыши их хлева. Но за последние шесть месяцев Мила постепенно замкнулась. Забыла о канате, оставшемся одиноко болтаться у стены. Понемногу перестала поддерживать общение со старыми друзьями, променяв их на новых подруг и парня. С головой погрузилась в чтение мрачных книг о гоблинах и неминуемом конце света. И почти не снимала наушники, в которых так громко гремела музыка, что матери порой приходилось стучать по ним, чтобы привлечь ее внимание. Джоди полагала, что недавнее отдаление Милы напрямую связано с ее взрослением: дочь стала куда больше походить на типичного подростка. Но, видимо, дела обстояли куда хуже.

– Ты просто неверно все поняла, – объявила Мила матери, принимая типичную позу адвоката из судебных телешоу. – Честное слово, слышишь? Все не так ужасно, как тебе кажется. О’кей?

Джоди подождала, пока Мила не закончит, и, когда наступило опасливое молчание, принялась вышагивать взад-вперед, как заправский прокурор.

– Итак, вот как это выглядит со стороны. С моей стороны, ясно? Похоже, что вы, девочки, о чьей крепкой дружбе я прежде не догадывалась… сюрприз-сюрприз… давили на газ, сбежав с уроков и намереваясь смыться подальше от школы. Это первый пункт.