Книга Кровавая гора, страница 54 – Алиса Валдес-Родригес

– В переводе «Кровавая гора», – объяснила Джоди. – То есть мы на ранчо «Кровавая гора».

– Ну разумеется, – горько хохотнул Брайс. – На Тедди всегда можно положиться: он точно придумает для своего нового ковбойского парка развлечений наихудшее из возможных названий.

– За этим названием скрывается некая история, – возразила Джоди. – Не думаю, что ваш брат взял его с потолка. В этих местах многие точки на карте имеют подобные или точно такие же названия.

– Интересно, с чего бы? – уронил Брайс.

– Изначально вся эта горная цепь целиком называлась Лас-Монтаньяс-Сангре-де-Хесус, – пояснила Джоди. – Что означает «горы Крови Иисусовой».

– Вы меня разыгрываете! – фыркнул Брайс, передернув плечами от напускного отвращения. – Изврат какой-то, прямо как Тедди обожает. Еще детьми, мы как-то отправились с мамой путешествовать. Вообще-то, в тот раз она нас похитила и пыталась переправить в Лос-Анджелес, подальше от отца. Хотя я предпочитаю вспоминать об этом как о дорожном приключении. И никогда не забуду, как нам пришлось по какой-то причине оказаться в Холбруке, штат Аризона. Остановка, чтобы все сходили в туалет, или что-то вроде. Короче, там была улица, которая называлась Бакет-оф-Блад-стрит[59], и Тедди обалдел. Его это здорово впечатлило. Он упросил нас остановиться и сфотографировать его под такой табличкой, а потом болтал об этом, не переставая.

– Вы впервые здесь, на ранчо? – спросила Джоди, меняя тему. Похищение детей, пожалуй, немного чересчур.

– Да, – с готовностью ответил Брайс. – Меня вполне устраивало то маленькое ранчо в Вайоминге, оставленное нам отцом. Больше похоже на маленькую лыжную базу. Я люблю кататься на лыжах, а насчет охоты не уверен. Полагаю, скоро мы это выясним. Понятия не имею, с чего Тедди решил вдруг, что ему требуется такой размах. Общее наше мнение таково, что это как-то связано с его увлечением всякими «вторниками тако» и прочим местным колоритом…

Едва договорив, Брайс хлопнул себя по губам ладонью. Похоже, только сейчас сообразил, что у Джоди и ее дочери – латиноамериканские корни, как и у Клаудии.

– Не стоит переживать, – сказала Джоди. – Мы и правда любим тако. И не только по вторникам.

Выйдя из пикапа, они направились к большой каменной лестнице, ведущей к парадному входу домика.

– Весь этот danse macabre[60]не имеет отношения к действительности. Здесь не так уж мрачно, несмотря на странности в названиях, – заверила Джоди шедшего рядом Брайса; Мила плелась позади. Джоди не хотела потерять внезапно обретенного союзника и надеялась развеять его тревоги.

– Ого, «макабр»? – хмыкнул Брайс. – Признаться, не ожидал услышать от копа подобное выражение. Я впечатлен.

Джоди прикусила язык, сдерживая порыв поведать ему, что начала работать охотинспектором всего с полгода назад, а ранее была известна как поэтесса, воспевающая природу. Пришлось побороть в себе небезвредное желание похвастать, что еще недавно она трудилась на посту профессора поэзии в одном из лучших колледжей страны, в Массачусетсе, и только после смерти Грэма решила вернуться в округ Рио-Трухас, где родилась и выросла. Этому человеку совсем не обязательно было знать о том, что, по ее мнению, просто запечатлеть чудо природы в рифмованных строках уже недостаточно, что климатические перемены означают: сейчас природе нужны не поэты, а воины. И что сама Джоди – куда больше чем какой-то тупой «коп».