Книга Шарлатанка, страница 53 – Аманда Скенандор

– Это не значит, что он должен целыми днями везде за тобой ходить, как тень.

– У него слабое сердце и чувствительная иммунная система.

– Они не окрепнут, если его все время держать взаперти.

– Спасибо большое, но врач здесь я.

Фанни смягчилась.

– Ты права. Я ничего не знаю о сердце и об иммунной системе. Но я все знаю о том, каково это – отличаться от других. Иногда мы хотим, чтобы нас просто оставили в покое.

– Я его оставляю.

– Он же мальчик. Так дай ему быть мальчиком.

Они обе посмотрели на поле. Тоби стоял в зарослях эриантуса, пропуская между пальцами его пушистые колоски. Может быть, Фанни права? Тревоги Тусии вылились на Тоби, и она слишком опекает его?

– Я пришла поговорить не о сыне.

– Полагаю, помогать мне ты тоже не собиралась.

– В чем помогать?

Фанни указала на стол с пустыми банками.

– О…

– Смотри.

Фанни повесила над огнем ведерко и протянула Тусии литровую банку, полную прозрачного желеобразного вещества.

– Вылей в ведро.

– Что это?

– Вазелин.

Тусия огляделась по сторонам в поисках ложки и не увидев ни одной, вздохнула, положила часы в карман и закатала рукава.

– Я хотела спросить тебя о страхе сцены, – сказала она.

– Почему ты решила, что я знаю об этом?

– Я же видела, как ты танцуешь. Это называется балет, да? – Тусия зачерпнула горсть вазелина из банки и плюхнула в ведерко. – Ты так хорошо танцуешь, наверное, всю жизнь этим занимаешься?

Фанни взяла еще одну банку с вазелином и присоединилась к Тусии.

– Да, это балет. Первый сольный номер я танцевала, когда мне было четыре года. До того, как мы переехали в Америку, моя мама была прима-балериной в Вене. И я бы могла тоже стать примой, если бы не мои габариты.

Она погрузила руку в банку и захватила большую порцию, плюхнула ее в ведро и вздохнула.

– Tja[12], это было давным-давно.

– Когда ты приехала в Америку?

– В пять лет.

– А когда ты… э…

– Стала такой? – Фанни поджала губы и подняла руку вверх, показывая свой рост. – Я была такой же, как все девочки, примерно до девяти лет. Потом бог знает, что случилось.

– Некоторые врачи полагают, что такое происходит из-за дисфункции гипофиза в мозгу.

– У меня что-то с мозгами?

– Мозг ведь не только для того, чтобы думать, – он управляет дыханием, автоматическими движениями, то есть морганием, глотанием. В нем находятся сенсорные центры, он позволяет нам сохранить равновесие. А гипофиз… ну, мы до сих пор не знаем, какую именно роль он играет в физиологии, считается, что он связан с центральной нервной системой и…

– Значит, у меня и с мозгами, и с нервами что-то не так.

Тусия нахмурилась. Она плохо объяснила.

– Нет, нет, я только хотела сказать… – она посмотрела на Тоби через поле. Он нашел желтую ветреницу и обрывал ее лепестки один за другим так же, как она выдирала свои волосы. – Когда у меня родился сын, многие говорили, что его состояние – это Божья кара и что Бог наказал меня за грехи. Но я верю, что когда-нибудь выяснится, что это просто биологическая особенность, а вовсе не наказание от Бога.

Даже врач, который принимал роды, мельком заметил, что такие дети рождаются у аморальных матерей или у тех, кто слишком много думает. И несмотря на то, что с научной точки зрения это была полная чушь, его слова сильно задели Тусию. Почему же дело не в аморальности отца? Ведь на самом деле виноват он. Чтобы принять это, Тусия должна была считать Тоби наказанием, а она так вовсе не думала.