Книга Ангел с черным крылом, страница 100 – Аманда Скенандор

Уна сглотнула и встала. Она, конечно, очень радовалась, что теперь будет под началом сестры Смит, а не этой грымзы Хэтфилд, но ее строгие требования уже начали утомлять.

– Это миссис Рикер, ей…

Следующие пять минут Уна рассказывала все, что помнила о пациентке: общее состояние, вес, употребление алкоголя, ее предыдущие заболевания и состояние здоровья родственников. Описала кожу пациентки: цвет, потливость, расположение и длительность высыпаний, красноту и отечность. Описала характер и частоту ее пульса и дыхания.

– А пищеварительный тракт? – строго спросила старшая медсестра, когда Уна закончила. – Вы забыли рассказать о том, какой аппетит у пациентки и как часто она употребляет жидкость, про стул и наличие камней или глистов в нем.

– С этой стороны не было ничего примечательного, и я подумала…

– Не вам решать, что важно, а что нет. Ваша задача – дать врачу как можно больше информации о пациенте, а он уже сам решит, на что обратить внимание.

Уна потупилась и кивнула головой. Когда она рассказывала врачам о новом пациенте, ей часто казалось, что ее совсем не слушают. Порой врач короткими взмахами руки подгонял ее, явно давая понять, что не нуждается во всех этих подробностях. Но Уна знала, что с сестрой Смит лучше не спорить.

Она надеялась, что допрос уже окончен, но не тут-то было: как только сестра Смит вознамерилась идти дальше по своим делам, пациентка слегка кашлянула – и это повлекло за собой новую серию вопросов о характере, частоте и продолжительности этого «тревожного симптома». Уна отвечала на вопросы с трудом. Ее мысли сегодня утром были совсем не здесь, поэтому она не могла толком вспомнить, кашляла ли утром новая пациентка.

После очередной лекции на тему важности неустанного наблюдения за состоянием пациентов сестра Смит поручила Уне выколотить одеяла на балконе. То отделение, куда Уну перераспределили – двенадцатое, – было женским и находилось на втором этаже. Здесь было пять больших окон, которые выходили на узенький балкон.

Уна подняла одну из оконных створок и вылезла на балкон с одеялами. Холодный утренний ветер ударил в лицо. Туман поднимался с реки и полосами медленно вползал на лужайку. С момента появления в больнице Бельвью копов в связи с подозрительным самоубийством в отделении для душевнобольных прошло пять дней. Уна все это время была начеку, ожидая, что они придут снова. Но пока они не возвращались. Уна следила и за новостями в газетах. Похоже, того, что заплатил копам смотритель О’Рурк, оказалось недостаточно, и информация о происшествии все же просочилась в прессу. В «Нью-Йорк уорлд», например, вышла статейка с кричащим названием «Загадочное самоубийство в отделении для душевнобольных больницы Бельвью». Но там ничего не говорилось о том, что копы ведут расследование. Журналисты высказали версию, что бедняжка повесилась на кожаном ремешке, который ее соседка по палате – та, что мнит себя птичкой, – приняла за длинного червя и съела.

Слухи, бродившие среди персонала и пациентов больницы, были не такими абсурдными. Прачки полагали, что она повесилась на туго скрученной простыне, а потом ее соседки по палате просто взяли эту простыню, чтобы заткнуть ею щели в окнах, ведь в отделении жуткие сквозняки. Другие считали, что ночной санитар нашел ее мертвой и уничтожил все доказательства самоубийства в надежде, что все спишут на естественную смерть. Как бы то ни было, санитара, что дежурил той ночью, уволили на следующий же день за халатность.