Онлайн книга «Ангел с черным крылом»
|
– Он мог поесть до того, как его перевели в наше отделение. – Да, но та медсестра, которая сопровождала его, наверняка рассказала бы вам об этом. – Я… Уне вдруг стало так тяжело говорить… – Я не помню, чтобы мне сообщалось о том, когда мистер Кнауф принимал пищу в последний раз. Но я предполагала, что его в тот день не кормили, раз собирались проводить ему процедуру в хирургическом отделении. – Вы не помните, чтобы вам было сообщено об этом? Или точно помните, что об этом вам не сообщили? Уна молчала. Повисла тягостная тишина. Но вот мисс Перкинс взялась за ручку. – Боюсь, в этом случае у меня нет выбора. Я… – Я помню точно, что это не упоминалось. То есть мне не сообщили. – Понятно. А кто докладывал вам о пациенте? Уна уставилась в пол. Открыла рот, но так и не смогла ничего произнести. Наконец, она заставила себя выпалить: – Сестра Льюис… Глава 42 До конца дня Уна была крайне медлительной и рассеянной. Она думала только о том, что после того, как вышла от мисс Перкинс, к той пригласили Дрю. И что же она сказала, узнав, что Уна практически обвинила ее в смерти мистера Кнауфа? Стала ли она выдвигать ответные обвинения в адрес Уны? В конце концов, это ведь Уна не дослушала отчет Дрю, прервав ее этими злосчастными бумагами из морга. Ах да, бумаги! Они же так и лежат у нее под передником! Если их найдут, то выставят ее из школы в два счета. Особенно если Дрю рассказала мисс Перкинс об их плане вывести на чистую воду тайного убийцу из числа медперсонала. И пока второкурсница меняла компресс одному из пациентов, Уна быстро кинула бумаги в печь и убедилась, что они сгорели. Уна села у самой печи и смотрела на огонь через решетку до тех пор, пока у нее не защипало щеки от жара. Дрю наверняка выложила мисс Перкинс все. У нее ведь тоже не было другого выхода. Она ведь тоже не хочет вылететь из этой школы. Вопрос теперь, кому из них поверит мисс Перкинс? Преимуществом Уны было только то обстоятельство, что она изложила мисс Перкинс свою версию первой. И по опыту она знала, что самое сильное впечатление производит именно первое описание. Когда в отделении появилась ночная сестра-сиделка, Уне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы обстоятельно разъяснить ей, кому из пациентов может что-то потребоваться ночью. Вообще после разговора с мисс Перкинс Уна весь вечер ожидала, что ее вот-вот вызовут в тот кабинет только для того, чтобы сообщить об отчислении. Поэтому она не особенно торопилась домой и еще оставалась в отделении, когда свет пригасили на ночь. И в этом полумраке на Уну навалилась вся тяжесть ее вины: за смерть мистера Кнауфа, за оговор Дрю – единственного человека, который был к ней неизменно добр с самого первого часа в школе. Из отделения в спальный корпус Уна пошла одна. Там пахло ветчиной и вареной капустой. Но аппетита у Уны не было… Ей было так страшно столкнуться нос к носу с Дрю. Простит ли она ей когда-нибудь это предательство? Снимая в фойе пальто, она услышала громкий шепот из библиотеки. Уна подошла к дверям библиотеки и прислушалась. – Шутишь, что ли? – пропищала одна из учениц. – Да нет же! Вот сестра Рой может все подтвердить! – вмешалась еще одна ученица. – Она работает вместе с Друзиллой в отделении номер десять. Друзиллу вызвали к мисс Перкинс, и она уже не вернулась. |