Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 89 – Аманда Скенандор

Прежде чем уйти, она наклонилась и осторожно коснулась губами его щеки. Несколько дней, и с ним все будет в порядке. Док Джек лечит его. И сестра Верена. Как бы сильно Мириэль ни недолюбливала эту женщину, ее навыки медсестры не имели себе равных. Даже сестра Лоретта, которая сейчас сидела и вязала за столом медсестер, проявляла к Гектору величайшую заботу и любовь. Мириэль не стоит беспокоиться. Или так она пыталась успокоить себя.

В течение следующих двух недель Мириэль занималась своими обычными делами – работала в клинике, играла в карты с Мэдж и Айрин, читала на ночь Жанне – и старалась не беспокоиться о Гекторе. Порой, когда она пробиралась в лазарет, чтобы навестить его, замечала, что он выглядит лучше. Сидя в постели, потягивает бульон или читает газету. В другие дни он был сонным, растерянным, его ноги и ступни так распухали, что под одеялами казались стволами деревьев.

День выплаты жалованья наступил в начале августа. За прошедшие месяцы она усвоила, что этот момент в Карвилле сам по себе является праздником. Коменданты каждого дома распределяли деньги, собирая подписи на аккуратных бланках сестры Верены, выдавая причитающиеся каждому работнику от десяти до сорока долларов. Возможно, это была обременительная задача – отследить всех в списке, но слухи распространялись быстро, и жители сами выстраивались в очередь, находя своих комендантов.

После этого все бросались в столовую и зал отдыха. Толпа собиралась в дальнем углу зала, где играли в кости и карты. В результате там стоял шум – приветствия, проклятия и споры, которые, как правило, заканчивались кулачными боями. В столовой запасы исчезали с полок так быстро, насколько Фрэнк успевал их заполнять. Аппарат с газировкой высыхал, а ящик со льдом пустел.

У стерилизатора накапливалась корреспонденция, пяти- и десятидолларовые купюры, аккуратно сложенные и вложенные между страниц писем тех жителей, чьи семьи снаружи все еще зависели от них. Мириэль слышала, что некоторые семьи не принимали деньги. Другие пропитывали их двухлористой ртутью, как только они приходили, а затем вешали сушиться на бельевую веревку. Она подозревала, что те, кто в крайней нужде, не теряли времени даром и отдавали долги домовладельцу или продавцу бакалейной лавки немедленно.

В первый раз, когда она получила свою зарплату – тридцать долларов минус пятнадцать за потраченную впустую мазь в аптеке и испорченную униформу, – это действительно было поводом для празднования. То была ничтожная сумма, учитывая, что в Калифорнии у нее было в десять раз больше средств только на карманные расходы. Но те деньги она получала просто так. Сначала от отца, потом от Чарли. Эти – она заработала сама. Монеты почему-то казались тяжелее, а купюры – более хрустящими. Каждыйраз, когда она покупала газировку или листала каталог, отмечая закладками товары для покупок, она чувствовала себя… способной. Способной добиваться поставленных перед собой целей.

Но сегодня Мириэль не хотелось праздновать. Ни за тридцать долларов, ни за триста. Она обошла толпу женщин, окруживших Айрин, и села на ступеньки ближайшего крыльца. Хотя еще не было десяти часов, августовский воздух был горячим и липким, и она обмахивалась веером из пальмовых листьев.