Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 91 – Аманда Скенандор

– Почему так получается, что сил вам постоянно недостает?

Челюсть Мириэль сжалась, тем не менее она придержала язык и позволила сестре Верене пройти, снова быстро вытянув палец ей вслед.

Войдя в столовую, она обнаружила там пульсирующую толпу посетителей. На полках осталось только несколько банок сардин и пара кусков мыла для бритья. Все четыре столика были заняты людьми, потягивающими кока-колу и листающими недавно купленные бульварные газетенки. Мириэль села на последний свободный табурет в дальнем конце стойки.

– Извини, Полли. У меня закончилась газировка, – сказал Фрэнк, складывая пустые стаканы в раковину.

– Все в порядке. Я просто хотела взглянуть на каталог Сирса и Робака.

Он взял журнал с полки под прилавком и налил ей стакан воды.

– Лагниаппе для нашего чемпиона по охоте на лягушек.

– Лагниаппе?

– Приятное дополнение к покупке.

– Стакан воды? Это твое представление о приятном дополнении?

– Здесь не«Ритц», chère. – Он подмигнул и вернулся к мытью стаканов.

Мириэль открыла толстый каталог. Она скучала по кремам и тоникам, которые когда-то заказывала из Парижа. Холодный крем, отбеливающий крем, крем под пудру, крем для бровей; тальковая пудра и туалетная вода; духи и жидкость для завивки волос. Более дешевые версии этих продуктов продавались в каталоге, но они не были такими же на ощупь и пахли иначе.

Она вытащила из кармана свое жалованье. Что из ее прежней жизни можно было бы купить на него? Баночку крема? Несколько кусочков мыла с ароматом лаванды? Она закрыла каталог Сирса и Робака и отодвинула его в сторону. Ни изысканные духи, ни дешевая подделка не заставили бы ее почувствовать себя лучше. Она тут страдала о средстве для ванны, когда семья Гектора, возможно, не будет есть в этом месяце. И кто знает, сколько пройдет времени, прежде чем он поправится настолько, чтобы снова работать.

– Куда их можно кинуть? – спросила она Фрэнка. В клубе поддержки имелась старая кофейная банка, которую он использовал для сбора пожертвований. Иногда деньги шли на практические нужды, такие как замена батареек для радио или новую сетку для теннисного корта. Иногда – слепым жителям или на то, чтобы помочь починить чью-то инвалидную коляску. Она не знала, собирались ли когда-нибудь средства для отправки чьей-нибудь семье, но это казалось столь же достойным делом.

Фрэнк закончил вытирать стакан, поставил его рядом с аппаратом с газировкой и посмотрел на нее.

– Гектор уже две недели в лазарете, – сказала она. – Но снаружи у него есть семья, которую он содержит. Может быть, мы могли бы выставить банку для него. Для его семьи.

Фрэнк тихо присвистнул.

– Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что это звучит как альтруизм.

– О, фу-у-у. Просто… мы, калифорнийцы, должны держаться вместе.

– Обычно клуб принимает решение по таким вопросам сообща.

– Если ты будешь ждать, люди спустят всю зарплату, и у них не останется никаких денег.

Он кивнул – медленно, задумчиво, затем достал банку из-под прилавка.

– Предположим, мы могли бы сделать исключение.

Мириэль допила воду и бросила свои тридцать долларов в банку. Она как раз собиралась уходить, когда зазвонили церковные колокола. Все ее тело напряглось. Этот звук скрутил ее желудок сильнее, чем ужасные таблетки чаульмугры. Колокола в часовнеСоюза и Святом Сердце звонили один раз в час от рассвета до заката. Они звонили на мессу и воскресную службу. Порой они звонили так, как сейчас: несколько медленных ударов посреди утра, и это был похоронный звон.