Книга Она (не) для меня, страница 28 – Полина Ривера

— Так и сделаем, — ободряюще кивает она. — Вон Альберт приехал. Беги, Ками.

Разворачиваюсь и хватаю Монику за руку. Иду по пешеходному переходу на другую сторону улицы и неожиданно вздрагиваю от вспышки фотоаппарата. Кто-то меня сфотографировал… Некто, стоящий под кроной старой акации. Если бы не папа, я побежала бы к дереву и набросилась на анонима. Но я молча сажусь в машину, так и не разглядев преследователя. Если он увидел меня сейчас, значит, следил и до этого… И, возможно, видел, чем мы занимались с Резваном… Кто он? И какое отношение имеет ко мне?

Резван.

Балансирую над пропастью, словно канатоходец. С одной стороны — каменный край обрыва, с другой — укрытая периной облаков пропасть. На одной стороне меня ждут родители, Таня и Амиран, а в пропасти — Камила… Или наоборот… Хуже всего находиться в неведении и не уметь смотреть в будущее. Что там — по ту сторону ответственного решения? Не знаю… Да, я не знаю, чем обернется для меня решение быть с Камилой. Агаров просто так не отступится, да и долг Альберта он не простит… Что тогда? Война, кровопролитие, бега? Мне придется забирать Ками и Монику и увозить подальше отсюда. Или открыто выступить против империи Давида Агарова и получить пулю в лоб. Имею ли я право так поступать, будучи отцом двоих детей? Меня разрывают на части ответственность, сомнения, страх, неуверенность в своих силах, отсутствие поддержки близких. Почему-то я уверен на все сто, что отец не примет Ками и не одобрит мой развод с Таней.

— Резван, есть новости? — папа подкрадывается сзади. Застегиваю пуговицы сорочки и брызгаю на шею туалетную воду.

— Пока нет. Письма прекратились, пап? Значит, преступник понял, что делом занимаются. Он залег на дно. Или… отстал навсегда.

— Сынок, ты изменился. Наряжаешься, душишься, как барышня. Что с тобой? Ты завел любовницу? Так быстро? Ты дома всего ничего — и месяца не прошло с твоего приезда, а уже…

— Пап, мне тридцать четыре года! Я работаю, если ты не заметил. Восстанавливаю разорванные твоей безответственностью связи с давними подрядчиками. Целыми днями просиживаю в офисе, проверяя счета и аудиторские отчеты. Что тебя не устраивает? — отвечаю резко. Да, я на взводе. Так не может больше продолжаться, понимаю… Я ведь не только себя мучаю, но и Камилу…

— Прости, сынок. Похоже, я перегнул, — тушуется отец, отирая лоб. — Наехал на тебя ни за что. Просто ты у меня…

— Пап, и ты извини. В голове сейчас… столько мыслей, ты не представляешь.

— Мы так и не обсудили, пойдем к Русакову на свадьбу?

— А зачем нам туда идти? — обрываю резко, не узнавая своего лица в зеркальном отражении — на нем застывает гневная маска.

— Говорят, Агаров позовет всю элиту города. Я думал, может, нам использовать приглашение в своих целях? Я мог бы познакомиться со многими серьезными предпринимателями, оставить им контакты нашей фирмы.Как ты на это смотришь?

— Пап, Агаров опасный человек. Незачем тебе светиться знакомством с ним. Я не хочу, чтобы потом нашу семью мучили следователи прокуратуры. Потом… Когда до Агарова доберется меч закона.

— Ты так считаешь? — хмыкает отец. — Странно, но Русаков совсем этого не боится. Уверен в будущем зяте на все сто. Даже еще денег занял, вернее… — отец поджимает губы и оставляет фразу невысказанной.