Книга Она (не) для меня, страница 56 – Полина Ривера

— Программирование, информационная безопасность, охранные услуги… Всем понемногу. Зарегистрирована в другом регионе. Соседняя область, четыреста километров отсюда.

— Адрес есть? Срочно выезжаем! — мечусь по кабинету я.

— Погоди, Рези. Таня не может до тебя дозвониться, — отец протягивает мне непрерывно дребезжащий телефон. Свой-то я отключил на время разговора.

— Да, Таня. Что ты хотела? — с ноткой раздражения в голосе произношу я.

— Амиран серьезно болен. Пришли результаты анализов. Нам… Нам срочно нужно в больницу.

Резван.

Визер Эмиль Александрович… Значит, так его зовут? И выглядит он потрясающе, если можно так выразиться. Высокий, темноволосый, красивый в классическом понимании этого слова. Похож на меня, но лучше — выше, моложе, успешнее… особенно, учитывая факт, что Камила у него. Она же у него? Тогда почему он ничего не требует взамен? Не обнаруживает себя, а продолжает держать ее у себя? Ничего не понимаю…

Шаги отдаются глухим эхом, а ноздрей касаются запахи больницы — хлорка, лекарства, тошнотворная еда. Душу обжигает вина — я ведь ни о чем не могу думать, кроме Камилы…

— Резван, что с тобой? — надтреснутый голос Тани вырывает из задумчивости. — Я думала о тебе лучше, а ты… Неужели, ты и сейчас думаешь о своей, о…

— У меня хватает других проблем, Таня, — сухо бросаю я. — Ты намеренно преувеличила тяжесть болезни Амирана, да? Чтобы я приехал, все бросил и…

— Да! Чтобы ты очнулся, Рези. И перестал витать в облаках. Ты ее потерял, как ты не понимаешь? Он никогда ее не отдаст.

— Молчи, пожалуйста.

— Кхе-кхе. Можно вашего внимания? — слышится за спиной голос врача. — Готовы результаты исследования, пройдемте в мой кабинет.

На мгновение мне кажется, что Татьяна бледнеет, как полотно. Качает головой и вскидывает умоляющий взгляд на врача.

— Резван, ты прав, наверное, я преувеличила степень тяжести болезни Амирана. Поезжай домой, а я останусь в клинике. Палату я оплатила, питание нам…

— Постойте-ка, я хотел поговорить с обоими родителями, — прерывает ее врач. — Вы можете уделить мне пять минут?

— Конечно, доктор. Я и не собирался уезжать. Что с моим сыном?

Врач жестом указывает нам с Таней на кожаные красные кресла, стоящие вдоль стены, и раскрывает историю болезни.

— Доктор, мы можем поговорить наедине? — нервно сглатывает она.

— Таня, да что случилось? — недоумеваю я. — То ты звонишь мне и просишь приехать, то… Я о чем-то не должен знать?

Встречаю взгляд врача, не зная, что думать? Он молчит, прожигая Таню осуждающим взором. Медленно откладывает бумаги и поднимается. Стул под ним противно скрипит, обостряя мое раздражение до максимума.

— Пожалуй, я выйду. Избавьте меня от разборок — не желаю быть их свидетелем.

Врач покидает кабинет, оставляя нас одних. Чувствую себя болваном… Смотрю на жену, ищаответа в ее глазах. Таня заламывает руки, нервно потирает сникшие плечи, а потом произносит бескровными, дрожащими губами:

— Прости меня, Резван. Амиран не твой сын. Ты никогда бы не узнал, если не эта чертова опухоль…

— Что?! Тебя волнует это, а не здоровье нашего сына? Как ты можешь? — поднимаюсь с места и подхожу ближе. — Чей он? И как все это вышло?

— Отец не простил бы меня, если узнал. Я вынуждена была что-то придумать, чтобы скрыть беременность от уличного художника, — с нотками брезгливости в голосе произносит Таня. — Я спровоцировала тебя на секс, чтобы…