Книга Она (не) для меня, страница 66 – Полина Ривера

— Хочешь, я поеду?

— А как, Эдуард Александрович?

— У меня есть сын, я попрошу его. А там придумаем что-то… Прикинемся курьерами или… Не держит же он ее взаперти? Думаю, они с Моникой выходят гулять.

— Мне показалось, что на карте был лес и река.

— Вот и хорошо. Порыбачим с Артемом, пообщаемся, да и полезное дело сделаем. Как ты на это смотришь? Можешь написать Камиле вечером письмо, а я поговорю с сыном. Впереди выходные, он сможет вырваться.

— Спасибо вам, Эдуард Александрович. Я… хорошо заплачу вам.

— Это само собой. Но я работаю и за идею, Резван.

До Фомичевски доезжаю быстро. Трасса редеет, а дождь,напротив, усиливается. Дворники проворно стираются капли, пока мы минуем одиноко стоящие деревни и ларьки с пирожками, столовые, СТО, кофейни на трассе. В соседнем районе, к моему удивлению, тепло и солнечно.

— Резван, а мы не спросили адреса у Ольги. Хотя… вряд ли она его знала, ведь так?

— Деревня маленькая, узнаем без проблем. Я видел на въезде указатель деревенского рынка, давайте сгоняем туда? На крайний случай можно обратиться к участковому.

— Этого делать не стоит. О нашем визите в таком случае узнают все, и не только в деревне.

Продавщица чебуреков окидывает нас любопытным взглядом, но адрес дает. Матросов на ходу придумывает легенду о несуществующих вещах, принадлежавших ее внучке. Женщина скорбно вздыхает, вспоминая Марину и желая «этим проклятым извергам», похитившим ее, смерти.

Уже через полчаса я паркуюсь на гравийной дорожке возле старенького, но крепкого кирпичного дома. Эдуард Александрович стучит в облезшую деревянную калитку, из дверного проема выглядывает сухонькая женщина в платочке:

— Вы к кому?

— Вы бабушка Марины Яровой? Надо поговорить, это очень важно.

— Господи… Батюшки мои… — всплескивает руками старушка и складывает их в молитвенном жесте. — Столько времени прошло… Неужели ее нашли? Вернее, ее тело…

— Нет, к сожалению, — вздыхает Эдуард. — Я частный детектив Эдуард Александрович, а это мой помощник Резван Отарович. Мы очень заинтересованы отыскать убийц и посадить их.

— Думаете, все-таки убили Маринку? — всхлипывает старушка. — А я Ирина Трофимовна. Воспитывала Маришу с первых дней. У вас есть… как их…

— Зацепки? — подсказываю я. — Есть, но нет доказательств. У вас есть копия уголовного дела? Вам ее оставляли?

— Конечно. Дело ведь до сих пор числится открытым. Но никто не занимается им. Ждут окончания срока давности, чтобы сдать в архив. Там много написано… В том деле… Антон очень хотел ее найти. Прямо горел делом… Молоденький, задорный… После месяца поисков его пыл поугас.

— Антон Конев? Он расследовал дело в городе, так?

Мы так и стоим возле старенького покосившегося крыльца. После дождя воздух пахнет влажной землей и мокрой, пожухлой листвой. Старый дом, несчастная женщина… Картинка навевает грусть и уныние.

— Да, в городе. Но он передал мне копии. Там и нет-то ничего… Искали, звонили, ходили, допрашивали. Да вы проходите, люди добрые. Чаем напою, картошечкой жареной накормлю. Другого у меня и нет, вы уж не серчайте.

— И на том большое спасибо, — киваю я, проходя следом за Ириной Трофимовной.

Женщина взмахивает ладонью, указывая на комнату Марины. Безусловно, за время отсутствия хозяйки здесь многое изменилось. Однако, меня так и тянет взглянуть, как девушка жила. Ухватиться хоть за что-то, как за тонкую ниточку…