Книга Она (не) для меня, страница 88 – Полина Ривера

— Все, мам. Хватит. Мне сложно и больно, но я буду стараться снова поверить вам.

Камила.

До сих пор не могу поверить, что все это происходит на самом деле… Я спасена. Смотрю в глаза любимого мужчины и его родителей. Я дома… Потому что он там, где мой Рези… Как я могла допускать мысли, что он не для меня? Бояться обстоятельств, опускать руки?

Ведь мое сердце всегда отчаянно к нему тянулось… Плевать было на мое сходство с его первой, умершей женой Алиной, его женитьбу на Тане Весниной и отъезд в Америку… Мне на все было плевать. Я не видела возле себя других мужчин. Смотрела словно сквозь стенку… Пожалуй, Эмиль был первым, кому я позволила себя поцеловать. И тотчас почувствовала вину за это…

Как бы мне ни хотелось остаться, я произношу со вздохом:

— Резван, мои родители еще не знают, что я в городе. И если встречу с ними я считаю повинностью, то бабулю очень бы хотела увидеть.

— Конечно, дочка, обязательно поезжайте, — поддерживает меня Отар Гелаевич.

— Я с вами, — потирает ладони Эмиль. — Расскажу твоему папе об Агарове.

— Тогда и я поеду, — поднимается с места Матросов. — Кстати, Камила, мне совершенно точно нужно к нему ехать — им может угрожать опасность. Или уголовное преследование… Мало ли какие документы подписывал твой папа?

Подъезжаю к дому, чувствуя, как тоскливо сжимается сердце. Меня продали, как вещь… Я могу вообще не показываться на глаза. Их ведь не должно существовать для меня — горе-родителей… Тогда почему так отчаянно щемит в груди, а слезы предательски наворачиваются на глаза? Я ведь тоже мама… Тогда за что со мной так жестоко поступили мои родители?

— Не могу… Мне так тяжело… — всхлипываю, застывая возле калитки.

Беру Монику на руки и прижимаю к груди. Глажу нежные щечки, трогаю кудрявые волосики, вдыхаю аромат моей малышки. И обещаю мысленно, что никогда не предам ее… Костьми лягу, но всегда приму ее сторону, что бы ни случилось.

— Надо, Ками. Знала бы ты, как мне тяжело… Альберт меня возненавидит за это. Я лишил его всего, я…

— Идемте, — подгоняет нас Эдуард Александрович. — Надо уже разрубить этот гордиев узел.

Мне трудно описать, что я чувствую… Мама, заметив нас с Моникой, прижимает ладони к груди и оседает на пол. Ей плохо… От разочарования, гнева или облегчения — не понимаю пока, но тоже едва сдерживаю слезы. А потом из кабинета выходит отец. Окидывает гостейвнимательным взглядом и сосредоточивает его на мне. Долгую минуту смотрит, а потом вымученно произносит:

— Прости… Прости, Ками, доченька… Если бы мы только знали, каким он окажется мерзавцем! Если бы…

— Одного «прости» мало, Альберт Александрович, — встревает Резван. — Благодарите моего брата Эмиля. Это он похитил Камилу с той злополучной свадьбы и спрятал у себя дома.

Эмиль удивленно поднимает брови. Да, Резван скрыл всю правду, выставив брата в лучшем свете, но так сейчас нужно…

— Что ты хочешь, Резван Месхи? Ты крутился возле моей дочери, а потом оставил ее беременную и женился на другой. Что ты хочешь сейчас?

— Я прошу руки вашей дочери, Альберт. Моя жена подписала документы на развод. От сына я не отказываюсь и буду ему помогать. Но без Камилы я не представляю своей жизни.

— Проходите, — выдыхает отец после короткой паузы. — Инга, поставь чайник. Обсудим все.