Книга Любимая для спонсора, страница 40 – Полина Ривера

Боже мой, почему же она так кричит? Тише, Яна, тише... Молчите, иначе, Люба услышит разговор. Глубоко вздыхаю и застываю на месте, замечая едва уловимое шевеление за дверью. За ней определено кто-то есть… Люба… Медленно распахивает дверь и впивается в меня взглядом. Бледная, как полотно, с дрожащим подбородком и темными, потускневшими глазами…

– Ой! – визжит Яночка, прячась за спину Степы.

– Люб, ты… Ты как? Ты...видишь? – выдавливаю бессмысленные слова.

Глава 23.

Люба.

Вижу, слава богу… Бесцветное, искаженное чувством вины лицо Филинова, цветное от обилия макияжа лицо Яночки и равнодушную физиономию Степана.

Качаю головой, словно сбрасывая с себя наваждение, но ощущение розыгрыша не проходит… Это что, правда?

Когда я услышала шорохи за перегородкой, подумала, что мне чудится… Хотела рвануть дверь, даже рукой потянулась к ручке, но замерла на полпути… Говорили о многом – Олежеке, подставе с участием Миши, нанесенных Олегу побоях. Выходит, эта девка устала от его ухаживаний и попросила Степана помочь разделаться с надоедливым любовником? Даже куртку Мишину на него напялила. За мной он никогда так не бегал… И встреч не искал так настойчиво. К горлу подступает горечь, а за ней тошнота… Сколько я еще буду жить во лжи? Позволять кому-то решать за меня, лезть в мою жизнь? Но Мише я даже благодарна… Как бы неожиданно это ни звучало, он избавил меня от дрянного человека, показал его сущность. Если бы в Олеге была хоть капля порядочности, он отшил Яну. Но он бездумно повелся на ее флирт… Я почти уверена, что Яне не пришлось «ухаживать» за Олежеком дольше одного дня… Господи, как же противно… На мгновение я чувствую себя пешкой в чужой игре. Сначала один мужчина использовал меня в качестве домработницы и кухарки, ничего не давая взамен. Затем второй хитроумно заставил меня обратить на себя внимание…

И ведь получилось… Я думать ни о ком не могу. Усилием воли заставляю себя читать письма доктора Шульца и делаю вид, что мне это нравится.

– Люба, – взволнованно сипит Миша, подойдя ближе.

И смотрит так, что по телу мурашки проносятся… Давно так не смотрел – с беспокойством и нежностью. В последнее время в его взгляде только равнодушие и досада.

– Люб, я прошу прощение за это, – продолжает, так и не услышав от меня ни слова. А я не могу и звука выдавить. Глубоко дышу, стараясь не нервничать. – Яна сказала правду. Я попросил ее подкатить к Олегу. Хотел, чтобы ты увидела, какой он и…

– И обратила внимание на тебя? – выпаливаю хрипло. – А ты разве чем-то от него отличаешься? Такой же манипулятор. И не вздумай говорить мне о любви… Ты не способен испытывать такие чувства. Когда любят – смиряются с выбором другого человека, а не прут напролом. Ах, я забыла! Твоя любовь оченьбыстро испарилась, словно утренний туман. Я ошибочно считала тебя благородным и бескорыстным, а ты просто исправил свою ошибку. Но все равно спасибо. Ты показал мне, какой Олежек мерзавец. Спасибо, Мишенька.

У меня начинается истерика. Она медленно нарастает, набирает силу, как снежный ком… Если меня не остановить – снесет все на своем пути. А мне нельзя теперь так нервничать… Не из-за них – жалких, ничтожных интриганов. Я чуть было инвалидом не осталась… Усилием воли заставлю себя замолчать, наблюдая за ошарашенными лицами зрителей. Яна так и не проронила ни слова, А Миша… Он продолжает стоять рядом и украдкой меня касаться. Молчит. Проглатывает все мои слова. Не оправдывается. Ничего не объясняет.