Книга Ягодка для миллиардера, страница 47 – Полина Ривера

— Что за… Сука, а ты как здесь? И… И Соня? Что за.

— ЕЩЕ одно СЛОВО, И ЭТО Видео будет везде. Я думал, нам удастся по-хорошему разойтись, Максим. Был уверен, что в тебе сохранилось хоть капля порядочности. Но нет… Увы. Теперь все будет по закону, Макс. Мне не нужны Сонины деньги и недвижимость. Ты прав — я могу дать ей дом и свою заботу. Но ей это нужно. Она заслужила получить свое, кровное… Будете разводиться по закону. Все, нажитое в браке, будет делиться. Абсолютно все.

— Даже ржавый гараж в кооперативе «Механизатор»?

— И он тоже. Сонь, тебе нужен гараж? — на полном серьезе спрашивает меня Гера.

— Н-не… Не знаю. Могу завещать его твоей капустнице, Максик. Зимой там можно хранить банки.

Алина, ты много в этом году закрутила? — не удерживаюсь от шпильки я.

— Нет, Сонь. Алине хватит и балкона в будущей однушке Макса, — парирует Гера. — Все будет делиться, Максим. Все.

— Суки. Откуда вы только взялись? — рычит он, остервенело застегивая ремень брюк.

— Поаккуратней со словами. А то пятнадцать суток, проведенные тобой за избиение Сони, можно повторить.

Господи, как же они жалко выглядят… Этого ты, Макс, хотел? Такой жизни?

Софья.

— Так что — у нас будет мирный развод? С разделом имущества и добровольной передачей опеки над дочерью мне? — хмурюсь я, с трудом подавляя подступившую тошноту.

Я не ханжа, да и любовные романы с обилием откровенных сцен читаю, но Макс с Алиной вызывают омерзение.

— Да, блять, — остервенело произносит Макс. — Ты продолжаешь снимать? — добавляет, скосив взгляд на Германа.

— Да. Для верности. Пока моя женщина не получит свидетельства о разводе, видеозапись будет храниться у меня.

— Максик, как же так? — блеет его капустница.

Расстроилась, понимаю. Стрясти денежки с Германа не получилось. Значит, придется тебе, милая, носить бижутерию вместо бриллиантов. Надеюсь, в следующий раз Кочанова хорошо подумает, ложиться ли с мужиком в постель, если он женат? Представляю, как Алина расспрашивает потенциального ебаря о семейном положении. Сколько у него детей, есть ли квартира в собственности? Сколько денег на счету?

Картинка заставляет нервно усмехнуться. Герман убирает айфон в карман и решительно разворачивается. Надеюсь, за пазухой у Макса нет холодного оружия? От них все что угодно можно ожидать…

— Ты как, малыш? — спрашивает Герман, когда мы выходим на улицу.

А у меня живот тянет. И в глазах темнеет от расползающейся слабости.

— Боже мой, Сонька… Так и знал, что не стоило делать этого! — подхватывает он меня на руки. —

Сонечка, самое главное — это ты.

— Все в порядке, Гер. Давай в больницу поедем? Я ведь ни черта не делала еще… Ни анализов, ни

УЗИ. Мы не зря приехали, слышишь? Не зря… ой..

— Дыши, милая. Что болит, скажи? За углом больница есть. Старенькая, задрипанная, но выбора у нас нет.

— Вези меня туда. Ничего она не задрипанная, нормальная. Я там рожала Настю.

Герман кладет меня на задний ряд сидений. Вздыхая и охая, садится за руль и жмет на газ. Слышу, как чертыхается, костеря на чем свет стоит Максима. Правильно, что мы приехали — столько нового узнали. Плохо, что информация может стоить нам малыша.

Не планировала я его, наверное, не особо хотела. А сейчас слезы градом струятся по лицу…

Маленький мой, родной мой, ты только родись… Прошу тебя, малыш, порадуй меня улыбкой.