Книга Убийство цвета «кардинал», страница 45 – Людмила Киндерская

— Ты вечно вляпываешься во всякие неприятности, — произнесла мать с ожесточением. — Надеюсь, убийство не послужило поводом не выплачивать вам зарплату? В общем, сегодня вечером мы с отцом тебя ждем. Тогда и поговорим.

Мать сбросила вызов, а Поля поплелась к Антонине.

— Тонь, ты иди домой без меня. Ключ у тебя есть. А я вечером к родителям. Пока доберусь, приеду поздно.

— Что, отношения сложные? — с сочувствием спросила подруга, глянув на поникшие плечи Полины.

Та толькообреченно махнула рукой.

После разговора с матерью Силиверстова до конца рабочего дня была выбита из колеи. Она прекрасно знала, чем закончатся посиделки с родителями. Скандалом.

Поле иногда казалось, что мать ее ненавидит. Вернее, не так. Ненависть — слишком сильное чувство. Презрение — вот что она вызывала у самого родного человека. И за то, что Поля до сих пор не замужем, и за то, что она не «выбилась в люди», и за ее маленькую зарплату, и за ее невыразительную внешность…

Сама Евгения Егоровна была женщиной видной. Тяжелую косу она искусно закрепляла на затылке, отчего голову держала слегка запрокинутой назад, поэтому казалось — и небезосновательно, — что она смотрит на окружающих сверху вниз. Всю свою жизнь она поддерживала один вес, спину держала прямо, ходила на каблуках даже дома и пользовалась заслуженным вниманием противоположного пола. И абсолютно искренне недоумевала, почему дочь удалась не в нее.

Сейчас она будет упрекать Полину, картинно заламывать руки и говорить: «Господи! И в кого ты такая уродилась?» — и коситься на мужа. А этот «в кого» будет виновато поглядывать на Полю, всем своим видом давая понять: «Потерпи, доченька, немножко осталось. Сейчас она выговорится, и ты уйдешь».

Так и получилось. Едва Поля переступила порог родительского дома, как началось:

— Бог послал мне испытание и дал дожить до того времени, когда я увижу свою дочь с синяком под глазом. Твои оправдания, будто ты наткнулась на дверь, не выдерживают никакой критики. Ты что, связалась с каким-нибудь алкоголиком?

Поля отрицательно потрясла головой, но Евгения Егоровна отмахнулась от нее, как от назойливой мухи.

— А впрочем, мне уже кажется, что я готова принять даже этот вариант, даже алкоголика рядом с тобой. Все ж мужик.

— Мама! Женя! — хором крикнули Поля с отцом.

— Евгения, наша дочь — взрослый самостоятельный человек и сама вправе решать, как ей жить и с кем, — отчеканил Силиверстов.

— Господи, — Евгения Егоровна возвела глаза к небу. — Защитничек! А в кого наша дочь такая неприспособленная, такая мямля? Не в меня же! У меня всегда был железный характер, поэтому я и добилась в жизни определенных вершин. — И она стала решительно загибать пальцы, подсчитывая свои «вершины»: — Я начала свою карьеру простым бухгалтером, а на пенсию вышла налоговымконсультантом налоговой инспекции, — она загнула один палец. — Моя зарплата за время службы увеличилась в три раза, — загнула второй. — У меня прекрасная квартира, машина, дача… — Она немного помолчала. — Муж, наконец. Да, твой отец в свое время произвел фурор среди женщин нашей налоговой. Он был завидным женихом, у него была прекрасная служба и достойный оклад. А ты?! — она обличительно ткнула в дочь пальцем. — Мужика твоего увела подруга. Кстати, она мне всегда нравилась, с характером девушка, знала, чего хочет, и шла к этой цели. Надо было думать головой, прежде чем начинать дружить с такой красоткой! А у тебя что? Мужа нет, работаешь заштатным финансовым аналитиком в средненькой фирме, получаешь средненькую зарплату. И в довершение всего операцию не сделали. А начальницу убили!