Книга Убийство цвета «кардинал», страница 63 – Людмила Киндерская

— Привет из Калуги! Как живете там? Никто не обижает? — весело спросила Татьяна Холмогорова.

— Привет, Танюша. Да все в порядке. Работа есть, здоровье тоже. Так что все путем, — услышав жизнерадостный Татьянин голос, Полина успокоилась. Но заноза из сердца не ушла.

— Ну слава богу. А что со щитовидкой?

— А я о ней и забыла, — удивилась Силиверстова. — Не то чтобы она меня не беспокоила, я правда про нее забыла.

— Значит, не все так плохо, Полька. Кстати, у меня к тебе огромная просьба. Я насчет Катьки. Представь себе, эта инфантильная дура опять влюбилась.

— Да брось ты! Даже голову этой ерундой не забивай. Завтра уже другой будет. И опять самый главный, который на всю жизнь, — легкомысленно махнула рукой Полина.

— Я бы бросила и не волновалась, но вчера Катька мне позвонила и начала рассказывать про своего очередного и что он, как всегда, «по гроб жизни». Но на этот раз она попросила у меня миллион, который нужен этому ее новому. То ли он дело свое открывает, то ли с женой разводится. И деньги ему нужны, чтобы от супруги откупиться, а может, и на то и на другое.

— Не давай ей денег, да и все. Ты и так ее содержишь!

Отец сестер Холмогоровых давно умер, мама была на пенсии, поэтому детям материально помочь не могла. Да и в по-мощи нуждалась только младшая, самая любимая, Катерина. Она работала в турфирме, зарплата начислялась от количества проданных туров. Продавать получалось у нее так себе, соответственно, и денег зарабатывала немного. Поэтому заботу о том, чтобы ее сестричка не чувствовала себя обделенной от того, что не может купить себе очередной наряд, взяла на себя Татьяна. И каждый месяц высылала сестре сумму, на которуюПоля могла бы спокойно жить и не работать: денежное довольствие, поступающее из Калуги, было гораздо больше Полиной зарплаты.

— …И вот теперь она бьется в истерике, кричит, что покончит собой, если я не дам ей бабок.

— Не покончит, шантажистка мелкая, — разозлилась Полина. — И вообще, Тань, прекрати ее баловать. Ну вот видишь, во что она превратилась. И чем дальше, тем хуже. Такая махровая эгоистка выросла: маме не помогает — ни прибрать в доме, ни в магазин сходить. Алла Васильевна, когда плохо себя чувствует, иногда меня просит, иногда соседей. А доченьке и дела нет! Да еще и ты столько денег даешь, что у нее нет стимула самой зарабатывать. А тебе ведь финансы никто на блюдечке с голубой каемочкой не приносит!

— Да ладно ты! Что так разошлась?! Мы в ответе за тех, кого приручили, — вздохнула Татьяна.

— Ладно. Это ваши дела. А что ты от меня хотела?

— Понимаешь, Полечка, вот ты говоришь, что она не совершит суицида, а вдруг совершит? Пусть вероятность равна одному проценту. Но она же есть! И я никогда себя не прощу, если из-за поганых денег…

— Ничего себе «поганых»! — возмутилась Полина, но сразу замолчала. А ведь и правда, не дай бог!

— Ты дослушай меня. Ты права, деньги действительно немаленькие. И достаются непросто. Но и сестра у меня одна. Понимаешь?

— Пока нет, — угрюмо произнесла Силиверстова.

— Ой, ну короче, поговори, пожалуйста, с этим Катькиным новым хахалем.

— Ты с ума сошла! Как ты себе это представляешь? Да я и не знаю, кто он такой! Знаю только, что его Муратом зовут. И все! Что за бред ты придумала! — взревела Поля.