Книга Убийство цвета «кардинал», страница 95 – Людмила Киндерская

— Это какой Вавилов? Который «Кардинал»? — с угрозой в голосе уточнил он.

Полина кивнула.

— Так нужно его немедленно сдать полиции. Муж, любовник — они же всегда первые на подозрении.

— И что? Он не признается. Или скажет: «Да. Встречался». Они не женаты, выгоды ему никакой. Его сразу отпустят, и если он виноват, то затаится, — повторила Полина слова Игоря.

— Что значит «выгоды никакой»? Может, Вавилов убил ее в порыве гнева, ревности… — предположил Николай.

— Как-то не вяжутся с ним такие сильные чувства. А для ревности нужна страсть…

Хотя кто егознает! Может, за этим выхолощенным фасадом скрывается тонкая душа поэта или пылкое сердце?

— Мне этих ваших психологических тонкостей не понять: «сильные чувства, самовлюбленный Вавилов»… А Тоню, значит, можно подозревать? — повысил голос Королев. — Короче, если завтра у нее в полиции опять будут проблемы, то я сдаю Вавилова с потрохами.

Виолетта Леопольдовна Воропаева, главный экономист «Кардинала», была красивой пятидесятилетней женщи-ной и казалась не просто ухоженной, но и прекрасной сама по себе. Неизвестно, как достигалась эта красота: была ли она природной или стала таковой в результате работы пластического хирурга, но про нее никто не мог бы сказать: «Со следами былой красоты на лице». Красота была самая что ни на есть настоящая.

И теперь это совершенство стояло у окна, с беспокойством вглядываясь в снующих внизу людей. Ей было тревожно, очень тревожно.

Инна Соломоновна Шац, их главный бухгалтер, настоятельно просила ее встретиться с неким Игорем Валерьевичем Хлопониным. Прижимая руки к груди, она, заливаясь соловьем, стала рассказывать про своего бывшего коллегу. Тот когда-то работал в Счетной палате и очень хочет встретиться с ней, Воропаевой. Старая дура.

С тех пор как убили Холодную, Виолетта Леопольдовна боялась внимания к «Кардиналу», поэтому ничего хорошего от этой встречи не ждала. Кто, как не она, знает, что в документах, которые готовились на конкурсы, некоторые показатели были сфальсифицированы. Сделаны, правда, бумаги — комар носа не подточит. Во всяком случае, она так считала раньше.

До тех пор, пока Холодной не удалось во всем разобраться. Полиция, конечно, не Холодная, но вдруг это они специалиста со Счетной палаты привлекли? Хотя Шац говорила, что Хлопонин работал там раньше. Интересно, а где теперь?

Раздался уверенный стук. Виолетта Леопольдовна несколько раз глубоко вдохнула и открыла дверь.

— Вот и мой старинный друг, Игорь Валерьевич, знакомьтесь, — радостно заворковала Инна Соломоновна, — ну, проходите. Вот вам наш главный экономист. Проходите же!

— Очень приятно. Воропаева, — она протянула узкую ладонь для рукопожатия. — Виолетта Леопольдовна.

— О господи, Вета, ну зачем же так официально?! — засмеялась Шац.

— Рад знакомству с такой обворожительной женщиной, — галантно поклонился Хлопонин и осторожно пожал протянутую руку.

— Ну я же говорила тебе, Веточка, что он ужасный комплиментщик.

— Это не комплименты. Это сущая правда.

— Чему обязана? — сухо поинтересовалась Воропаева, которую никакие комплименты и лесть не могли удивить.

— Ой, — всполошилась Шац, — мне же надо идти. Всего хорошего. Забегайте комне почаще, — подмигнула она Игорю.

Воропаева приоткрыла дверь и коротко бросила: «Кофе!» Игорь прошелся по кабинету. Стильно, ничего не скажешь. Стильно и дорого. Достойная оправа для такого бриллианта, как Виолетта Леопольдовна.