Книга Сборщики ягод, страница 15 – Аманда Питерс

– Пусть Элис с ней поговорит. Может, это ее успокоит.

Мать покачала головой и поджала губы, между которых застрял случайно попавший в рот листок мяты.

– Ну уж нет. Господи, Джун, иногда мне кажется, что ты вообще ничего не соображаешь. Такая, как она? Серьезно, Джун?

– Такая, как она?

– Ты знаешь, о чем я.

Тетя Джун ответила усталым взглядом, но не остановилась.

– Отвлекись ненадолго от своих проблем и подумай хоть раз о Норме.

– Я только о ней и думаю.

– Тогда разреши Элис с ней поговорить.

Через несколько недель состоялся наш первый разговор с Элис. Я уже встречалась с ней, но никогда не была у нее дома и никогда не разговаривала с ней так, как в тот день и еще много раз потом. До этого она была просто подругой тети Джун, которая всегда была ко мне добра и ласкова. Однако в тот день я решила, что люблю Элис. Она была первой из взрослых, кто говорил со мной как с человеком, а не как с фарфоровой куклой, готовой в любой момент разбиться. И от нее всегда пахло мятными конфетами. До сих пор, когда чувствую запах этих круглых розовых конфет, передо мной всплывает ее лицо.

– Ну, здравствуй, Норма. – Она опустилась на колени, и ее лицо оказалось на одном уровне с моим. – Твоя тетя Джун говорит, что тебе снятся дурные сны. – Она взглянула на тетю Джун и улыбнулась. – Хочешь зайти ко мне и поговорить о них?

Я кивнула, и она встала, взяла меня за руку и отвела в гостиную – таких я раньше никогда не видела. Она жила в доме из бурого песчаника с окнами во всю стену и, самое главное, раздвинутые шторы открывали вид на сады через дорогу, и сквозь пышную зелень проглядывало синее небо. Мать и тетя Джун ушли на кухню пить чай.

Элис угостила меня шоколадной конфетой, которая оказалась горькой. Я наморщила нос, но все же проглотила угощение. Мать была бы недовольна, узнай она, что я вела себя невежливо.

– Устраивайся поудобнее, Норма. – Элис указала на диван. На подлокотнике сидел пупс. – Твоя мама сказала, что ты любишь пупсов.

Я взяла куклу и отложила в сторону.

– Не очень. Я уже большая.

– Вот как. Ну что ж, тогда я ее пока уберу.

– И правильно – мать.

– Мать?

– Да. Она говорит, что «мама» слишком прозаично.

– Это сложное слово для… – Она замолчала и уселась в кресло напротив дивана – по-моему, не очень удобное.

Я тоже села.

– Значит, тебе снятся сны.

– Да.

Она снова замолчала, и я тоже.

– Хочешь мне о них рассказать?

– Я рассказываю о них Рути, но это просто сны. Все видят сны.

– Ты права. Все их видят, но твоя мама, то есть мать, беспокоится, что твои сны страшнее, чем у других. А кто такая Рути?

Она подалась вперед, уперевшись локтями в колени. Маленькая рыже-серо-белая с черным носиком кошка вылезла из-под кресла и пошла ко мне, но, не дав мне себя погладить, юркнула в коридор.

– Рути – это моя подружка. Мать говорит, что я ее выдумала. Я уже почти не помню эти сны. Они совсем бледные. И потом, мне нельзя о них говорить. У матери от них болит голова.

– А ты думаешь, то, что тебе снится, было на самом деле?

Я повернула голову на донесшийся из кухни кашель.

– Не волнуйся, Норма, они нас не слышат.

– А откуда вы знаете мою тетю Джун?

– Мы с твоей тетей очень близкие подруги, уже очень давно. Наверное, с тех пор, когда тебя еще и на свете не было. – Она откинулась в кресле и согнула ноги в коленях. – А теперь давай вернемся к твоим снам.